О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Медленно развернулся в сторону звука, смотря как из болотной глади появляется сначала голова, а потом и сама жаба. Как всегда, красивая до безобразия.

Если бы не ее длинный язык, то у меня был приличный шанс сбежать прямо сейчас, но болотная жительница реагировала на движение, при чем очень хорошо реагировала, а меткость у нее — девять из десяти. А, если я подпалю ей шкуру, меня не простит Ульях, и потом не докажешь, что тебя хотели съесть, а не просто облизать. Потому, на жабу смотрел настороженно, не делая резких движений.

— Ты меня помнишь? Должна же запомнить, я с твоим другом хожу, наставник я его… — я разговариваю с жабой. Следующая стадия — жаба разговаривает со мной. Но я-то знаю, что я не Говорящий со Зверьми, а значит это все, нервное, — Давай ты будешь заниматься своими делами, а я — своими, а потом мы тихо-мирно разойдемся.

Даже не знаю, как это перевести, но амфибия нападать не спешила, как и вылезать из своей трясины. Мысленно воздав молитву богам, сделал шаг назад, пропуская энергию в пальцы руки.

На всякий. Это еще хорошо, что они магию не чуют. Жабы эти.

Минута. Ничего. Она смотрит на меня, я — на нее, а под левой лопаткой ужасно чешется. Медленно отведя руку назад, с наслаждением почесал спину.

— Кваа, — ничего не понял, но прозвучало как-то жалобно. Или у меня уже слуховые галлюцинации начинаются.

Жаба по имени Марфа прыгнула, оказавшись рядом, и окатила меня сочетанием воды, грязи и водорослей. В этот же момент из пальцев вырвалась ломаная молния, и ударила в болото.

Взрыв получился, на удивление, большим, и нас обдало вонючей тиной.

— Кваа! — а это уже звуки паники.

А потом паника началась у меня, когда жабий язык — хочу отметить скользкий и дурно пахнущий — обхватил меня поперек тела, и жаба вместе с со мной ломанулась прочь. К горлу начал подступать ком. Не столь от запаха, сколь от метода транспортировки моего несчастного тела — висеть в воздухе и подпрыгивать вместе с каждым скачком — такое себе удовольствие.

Никакое. Перед глазами все мелькало, земля то приближалась, то отдалялась, а я попросту боялся закрыть глаза. Даже забыл о том, что я — маг. Попробовал открыть рот — прикусил язык. Осталось только молиться о том, чтобы эта скачка побыстрее закончилась.

Когда Марфа остановилась, я уже был на грани обморока: земля перед лицом оказалась нереально близко, и я опустил пальцы в траву, не поднимая головы. Жаба меня опустила, квакнув напоследок.