Катя бросила на него раздраженный взгляд, но Юра только ухмыльнулся, очевидно, не собираясь останавливаться.
— Это у тебя с Денисом любовь случилась, и про меня забыли, — продолжил он самым трагичным тоном. — Были же времена.
Катя могла найти лишь две причины для подобного энтузиазма в обращении к событиям прошлого: либо так на Юру подействовала университетская атмосфера и воспоминания о молодости, либо весь разговор намеренно, шаг за шагом вел к Денису. В истине второго варианта сомневаться было бы наивно.
— Хватит уже, — выпалила она.
Юра в миг стал серьезным.
— Тогда рассказывай, что происходит. Я твой звонок отлично помню, Катя.
— Ничего не происходит, — отрезала она.
— Ты говорила с Денисом? — Вопрос в его голосе был почти не выражен. Все-таки Юра слишком хорошо ее знал.
— Говорила, — подтвердила она неохотно.
— И? — произнес он, обратив на нее явно заинтересованный взгляд.
— И ничего. Я извинилась перед ним и поблагодарила.
Юра присмотрелся к Кате внимательнее, а затем покачал головой.
— Не умеешь ты близким врать, ты в курсе?
Катя испустила усталый вздох.
Желание обсудить произошедшее между ней и Денисом иногда было очень сильным, но в то же время даже мысль о гипотетическом разговоре страшила. Измотанная, оказавшаяся неподготовленной к сделанным открытиям, Катя не знала, какими словами можно описать испытываемые ею чувства, какими причинами объяснить все то, что случилось.
— Все… усложнилось, Юр, — признала она наконец. — Я не хочу об этом говорить.
По крайней мере пока.
Казалось, Юра готовился к совершенно иному ответу. Его полные напряжения и удивления глаза, впившееся в ее лицо в ожидании, Катя предпочла проигнорировать. Сейчас у нее не нашлось бы сил, чтобы выдержать череду вопросов и сокрушенных «Я же тебе говорил».
Ей и без того с трудом удавалось делать вид, что все в порядке.
Хаос. Ее жизнь вновь превратилась в хаос. Из-за одного разговора, что состоялся всего лишь полнедели назад.
В тот день из ресторана Катя выскочила на грани истерики.
Неожиданной, непозволительной, невозможной.
Запоздалой.
Как будто кто-то вдруг, по щелчку, перестал блокировать Катины чувства и ощущения, и все подавляемые сигналы нервных окончаний впервые были зафиксированы мозгом. Одновременно.
Боль оказалась… сильнее, чем Катя могла предположить. Оглушительная и обездвиживающая, она переполняла ее изнутри.
Пока Катя, не замечая, не слыша никого и ничего вокруг, добиралась до собственной машины.
