Пока бывшие сокурсники и сокурсники с разной степенью откровенности и честности вываливали друг на друга подробности собственных жизней, Денис из становившихся с каждым часом громче речей выхватывал отдельные пункты.
Семья. Дети. Путешествия. Спорт. Друзья. Хобби. Искусство. Наука.
Планы, планы, планы.
Пункты — те самые, что когда-то мысленно расписывал для себя он. На будущие пять, десять, пятнадцать и даже двадцать лет.
Раньше у Дениса тоже были планы. Цели. Надежды.
В октябре ему стукнет тридцать шесть. В лучшем случае он отходил по Земле половину жизни, в худшем — большую ее часть.
И вокруг него и рядом с ним не осталось никого и ничего.
Он ведь семью хотел. Детей. Дом в пригороде.
Путешествовать чаще хотел. Летать в Европу раз в несколько месяцев. Забираться куда-нибудь подальше каждые полгода.
Диссертацию докторскую в сорок пять собирался защитить. Больше преподавать, меньше работать грудью на амбразуру, когда появятся дети. Через пару лет после свадьбы. Они так планировали. С Катей.
Денис усмехнулся и осушил стакан до дна. Если бы, если бы их общие планы остались общими, если бы они сбылись… Их ребенку сейчас было бы года три. Они бы уже купили и ремонтировали дом где-нибудь неподалеку от Катиных родителей. Долгосрочное планирование, пора признать, совсем не его, Дениса, конек.
Пять с половиной лет спустя он один. И даже начать заново у него ни черта не вышло.
После развода с Леной минула три месяца, но день ото дня Денис лишь сильнее поражался тому, как ловко он умудрился себя однажды одурачить.
Каким глубоким и убедительным был самообман. Словно кома. Словно наркоз. Так поверить в то, что все в порядке, несмотря на лихорадившее его душу отчаяние, мог только человек, оказавшийся у края пропасти. Теперь Денис это понимал.
В полном мраке он встретил Лену — чистый, исцеляющий свет. И он пошел за ней. Нарыл в себе что-то, какой-то последний, критический запал жажды к жизни, к новой любви — назло Кате, назло себе. Действовал, конечно, неосознанно, — на инстинкте самосохранения.
Это сейчас Денис спокойно и объективно препарировал собственные мотивации. Тогда заниматься самокопанием на подобной глубине стало опасно. Был единственный путь: не задумываться, а делать. Потому что надежды в то время он лишился совершенно. И он выдумал себе надежду. И Лена стала ее воплощением.
Денис был бы счастлив обнаружить, что надежда оправдалась. Осознать, что он целиком и полностью принадлежит одной женщине, и эта женщина Лена.
