Каждый рабочий день после разрыва с Катей был адом. Видеть ее по сто раз за восемь часов — и не сметь подойти. Только гореть под ее взглядом: равнодушным и пустым — самым страшным взглядом на свете. Обиду, разочарование, ненависть Денис мог пережить, но совершенное безразличие ввергало в безнадежное отчаяние.
Он пытался говорить с Катей, но натыкался на стену глухоты и слепоты. Его слова отлетали от нее обратно к нему, не воспринятые, бесполезные. Его заверения и сожаления, мольбы и злые выкрики не имели над ней силы.
По ночам Денису снился один и тот же сон. Воспоминание из дня, когда вскрылась правда его поступка. Остекленевшая, потускневшая Катя снимала с безымянного пальца правой руки помолвочное кольцо и роняла то в его протянутую к ней ладонь. Ее голос, тихий и хриплый, был, однако, отлично слышен, и даже во сне Денису некуда было деться от ее убивающего: «Я больше не хочу тебя видеть. Никогда».
С наступлением дня пытки продолжались уже реальностью. Быть с Катей в одном здании, пусть и в разных кабинетах, оказалось очень тяжело.
Денис будто в адском котле варился. Не мог думать ни о ком и ни о чем. Не мог работать нормально. Все его мысли были с Катей. И ничего, ровным счетом ничего нельзя было исправить, как бы сильно он ни старался.
Вместе с Катей он потерял и единственного настоящего друга — Юру Брестера. Наверное, прояви Денис в то время хотя бы каплю намерения сохранить дружбу, их отношения не докатились бы до полного игнора, но ему было все равно.
Он не мог сорваться на Катю, зато на Юру с его желанием поговорить — вполне."
"До примирения дело так и не дошло. Денис уволился из бюро, а Юра… Что ж, Юра в первую очередь был лучшим другом Кати. Выбор, им сделанный, оказался вполне классическим.
В своем одиноком безумии Денис варился долго. Новость о том, что Катя уехала в Петербург, настигла его с опозданием. Никто не пожелал сообщить ему о ее переводе заранее. Ни Юра, ни Аверинцев, ни тем более сама Катя.
Денис узнал от местных сплетников: и о том, что Катерина Морозова в их бюро больше не работает, и о том, что уехала она в одном поезде с Иваном Черновым.
Следующие полгода жизни, аккурат до оправдательного приговора в отношении Марии Жуковой и встречи с Леной, в памяти Дениса сохранились обрывками. Он работал как одержимый. Пил по выходным. Появлялся у родителей раз в две недели, но уезжал быстро: не выносил восторгов матери о его свободе от брачных уз.
