О да, профессор! (СИ)

Но если бы… Чисто теоретически! Если бы я оказался на месте этого… Азарова! Я бы не стал принимать такой подарок в ночном клубе. Это должно происходить иначе, Маргарита. Совсем-совсем иначе. А не второпях в какой-то подворотне.

— Мы с вами все еще про диск с «Фоллаутом» говорим? — хрипло спросила я. — Он любит играть в «Плойку», Матвей Александрович. Я решила подарить ему лицензионку.

Он кивнул, отводя глаза в сторону:

— И хорошо, что так.

Я потопталась на месте. Оглянулась и вдруг поняла, что никого вокруг больше не вижу.

А, ну да. Следующая пара началась. Все свалили, только у Мефистофеля, видимо, окно в расписании.

— Так значит, чисто теоретически, будь вы на его месте… — протянула я.

— Абсолютно чисто теоретически, — истово покивал Мефистофель, все еще не поднимая глаз.

— Ну да, так вот… Вы бы не стали делать это в клубе, а где тогда делаются… такие подарки, учитывая весь ваш опыт в этом вопросе? Да и можно ли это вообще считать подарком? Ничего особенного, ведь так?… — пожала я плечами.

И напоролась на темный, без единой искорки, взгляд.

— Маргарита, — процедил он, медленно поднимаясь из-за стола. — А с какой стати вас интересует именно мое мнение? Я же… Как вы тогда выразились? «Ничего особенного, что стоило бы запомнить»?

Настал мой черед смотреть в пол.

— Чисто теоретически, Матвей Александрович… — просипела я.

Еще один шаг и он уже вышел из-за стола.

— Говорите, — подбодрил он меня.

— Если бы я могла выбрать из всех мужчин в этом мире, чисто теоретически, конечно, то я бы, пожалуй…

Остановился, как будто напоролся на невидимую преграду.

— Опыт, — загнула я один палец. — И… вот это все остальное.

Еще один шаг и он вжал меня в стену.

— Что ты творишь? — процедил прямо на ухо, при этом вжимаясь всем телом в меня. — Чего ты добиваешься, Маргарита?

— Мы снова на «ты»? — выдохнула я и первая прильнула к его губам.

И это был просто взрыв, когда он нежно провел по моим губам языком, а после ворвался в рот, взяв сразу с места в карьер.

Я чуть не застонала от одного только поцелуя. Напор и нежность, забота и страсть. Четыре в одном, проклятый демон. Почему никто больше не целуется так, как он?

Он ударил бедрами, не стесняясь, и я глухо застонала, отвечая на его напор. Кусая его нижнюю губу, запуская руки под пиджак. Слишком много одежды. Слишком мало всего остального.

Мефистофель отстранился, тяжело дыша, коснулся лбом моего. Сжал в ладонях мое лицо.