Об исполнении доложить

Когда Петр Данилович спустился в ляду, плечи были видны.

— Петр Данилович с Марфой Алексеевной одного роста.

Если учесть толщину покрытия землянки, то… глубина приблизительно метр двадцать. Явно не для жилья. Что же выходит? Специально для парашютов? Значит, десант в район Ивановки готовился загодя, и его кто-то ждал. Не Сугонюк и не Чухлай. Кто? Но даже это было сейчас не столь существенным, меня волновало другое: имеют ли десять парашютов какое-то отношение к операции «Есаул»?

Судя по рассказам Сугонюка, Чухлай интересовался здешними местами.

Правда, разговор у них об этом происходил как бы между прочим, по пустякам… Но это только в представлении самого Сугонюка. А я-то понимал, что Чухлай просто так, от нечего делать чем-либо заниматься не будет. Второй вариант десантирования! Он должен быть! Его диктовала логика подготовки важной операции, от которой ждут многого. И я скорее по интуиции, чем по имеющимся данным, сориентировал Караулова. Вовремя… Нет, пожалуй, с опозданием: десант высадился и ушел. Но могу ли я с уверенностью сказать, что это была группа «Есаул», а не что-то иное, к примеру, диверсионная группа особого полка «Бранденбург-800»? В нем служили немцы, которые долгое время проживали в Советском Союзе: они превосходно знали местные обычаи и нравы. Чаще всего их использовали переодетыми в красноармейское обмундирование. В задачу таких десантов входил захват в прифронтовой полосе особо важных объектов: мостов, тоннелей, станций. Десантники должны были удерживать захваченное до подхода главных сил.

Для каких-то конкретных выводов явно не хватало сведений. Необходимо было посмотреть землянку, обследовать местность. Наблюдательная Марфа Кушнир при этом могла быть полезным консультантом.

— Марфа Алексеевна, — говорю ей, — не показали бы вы нам дорогу к землянке?

Она растерялась, не знает, что ответить.

— А как же… Петр Данилович?

— Мы не долго. И потом он спит.

— А вдруг, пока я съезжу, что-то тут случится?

— Поспрашиваем Григория Даниловича.

На этих условиях она согласилась.

Николай Лаврентьевич собрался было сходить за главврачом, но тот сам пришел.

Я бы узнал лекаря чоновского отряда, где бы ни встретил. За девятнадцать лет Григорий Данилович Терещенко почти не изменился. Разве что еще больше высох. Та же бородка клинышком, те же кустистые брови. Только поседели. И голова с проседью. В белом халате. Вошел в санпропускник уставший, ссутулившийся.