Об исполнении доложить

Мне хотелось проникнуть в нее.

— Ты, сестренка, за меня не переживай, — сказал я Надежде.

Легко понять, как заволновался Леня, увидев меня в компании начальника штаба банды. Чтобы предупредить возможные необдуманные действия с его стороны, я громко сказал:

— Ну и ноченька, Степан Степанович, хоч глаз выколи.

Черногуз подошел к Лене, похлопал его по плечу. Ничего при этом не сказал, просто дождался, пока появятся четверо всадников. Одного из них спешил, лошадь передал мне.

Часа три мы блудили по дремучему лесу.

Удивляюсь, как в этой кромешной тьме Черногуз ухитрялся отыскивать нужную тропу, правильное направление. Начальник бандитского штаба был немногословен. Исповедался в хате у Надежды Швайко — и как отрезало. Пароль за него говорили сопровождающие, один из них инструктировал часовых.

Надо признаться, я совсем потерял ориентир.

Подъехали к какой-то землянке. Лошадей привязали к длинной коновязи. Кони оседланы, только ослаблены подпруги да удила вынуты изо рта.

— Отведай теперь, племяш, — сказал Черногуз, моего угощения.

Землянка была большая. Три каганца: один при входе, два в глубине. На нарах вповалку, полуодетые, сняв только сапоги, спали люди. Их было много. Душно, воздух спертый.

— Вот так, племяш, мы и живем, — с непонятной иронией проговорил Черногуз.

«И тут ютится начальник штаба?» — подумал я.

Но у него в дальнем конце землянки, оказывается, была своя комнатка. С хорошей дверью. Зажег две свечи, достал неполную бутыль с самогоном, нарезал шашкой сала и хлеба, положил луковицу:

— Пока колесили по лесу, поди, окоченел? Грейся.

Мы выпили. Черногуз почти не закусывал.

— Посты сообщили. Надеждин соглядатай выехал за расположение один, а вернулся вдвоем. Сзади него сидел парень. Ну я и полюбопытствовал, забрел на огонек. Не помешал беседе с сестренкой?

Мне оставалось только подивиться четкости караульной службы в банде.

Черногуз неожиданно сказал:

— Ты, племяш, на Надийку особенно не покладайся. Чухлай перестал ей доверять. Баба с норовом, что выкинет через минуту, сама не знает.

— И, не переводя дыхания, тем же тоном, будто это была одна мысль, одна фраза, продолжал: — А мы с тобою, Петро Дубов, можно сказать, родычи. Я женат на троюродной сестре твоего отца. Вместе с ним на «Яруге» работал. Потом скопил деньжонок, осел на земле. Знаешь, как он погиб?

«Ну вот, у меня появился родственник. Из бандитов», — невольно подумал я.

Мать, оберегая меня от ужасного, не вдавалась в подробности. «Погиб — и все».