Обаятельное чудовище

— Какая? — Лицо Эдика вытягивается.

— Тебе она не понравится.

— Вот как. — Выпрямляется он.

— Да. Но это моя единственная просьба. Больше ни о чем просить не буду. — Я пытаюсь улыбнуться. — Не волнуйся, мой отец не был бы против. Он бы поддержал меня. Он… во всем меня всегда поддерживает.

— В чем заключается просьба, Марта?

Я закусываю щеку изнутри, затем собираюсь с духом и говорю:

— Клуб. Ты сам только что сказал, что это капля в море.

— Так… — Напрягается он.

— Я хочу, чтобы мы отказались от своей доли. — Сглатываю и продолжаю.

— И кому? — Эдик выгибает дугой бровь.

— Тому, кто имеет преимущественное право ее выкупа. Владельцу второй половины клуба и ресторана.

— Вот как. — Покашливает он.

— Да. Деньги будут завтра, я принесу. Готовь бумаги.

— Марта, — задумчиво почесывает висок Эдуард Викторович, — ты понимаешь, что это…

— Невыгодно для нас, я знаю. — Киваю ему. — Что ж, значит, такой я херовый делец. Не быть мне успешной бизнесвумен.

— Думаю, ты знаешь, что делаешь…

— Конечно. — Киваю еще раз. — Думаю, мы с тобой окажем друг другу услугу.

Я встаю и протягиваю ему дрожащую руку.

— Я попробую решить этот вопрос, но не могу ничего обещать. — Пожимает ее поверенный.

— Ты решишь это вопрос. — Надтреснуто говорю я. — Капля в море, Эдик. Ты решишь его, а я подпишу завтра согласие на операцию. И всем будет хорошо.

Разворачиваюсь и на ватных ногах иду к двери.

— Якову не понравится, когда он поправится и обо всем узнает.

— Оставь эти проблемы мне. — Бросаю через плечо.

Выхожу, прохожу мимо насупившейся Юленьки и тороплюсь на свежий воздух. Состояние такое, будто меня сейчас вырвет.

Эдик прав: ему не понравится. Только он не знает одного: это не важно. Яков уже никогда не поправится. Я не дам ему такого шанса.

Нет, так нет. Раньше я по такому поводу даже не заморачивался. А теперь… не могу. Почему? Почему она произнесла эти слова? Ведь я же ей нравлюсь. Это очевидно. Почему так все получилось? Почему она мне отказала?

Мне нужна причина, иначе я не успокоюсь.

Всю ночь мне снятся удушающие картины апокалипсиса. Пламя пожаров перемежается с картинками нашего расставания. Я пытаюсь спросить, есть ли у Марты кто-то, а, может, их десятки и тысячи, но снова и снова вижу в ее глазах лишь волнение и нежность. Нет. У нее не может быть никого.

Тогда почему она не захотела быть со мной? Может, дело в моем характере? В моей ненадежности?

— Вставай.