Обаятельное чудовище

Взгляд у нее недовольный — таким можно бетонные блоки пилить.

— Доброе утро… — бормочу я.

— У, пьянь подзаборная! — Морщится она. — Думала, ты окочурился, ан нет — живехонек!

— Кто? Я? — Не получается сразу врубиться. — Дашка, ты чо такая злая? Мы с тобой того-этого, что ли?

— Сейчас же! Размечтался! — Возмущается она.

Я приподнимаюсь и оглядываю комнату. Повсюду разбросана моя одежда.

— Значит, ничего не было?

Дашка поднимает с пола джинсы и швыряет мне в лицо:

— Ты вчера даже идти не был способен, не то что! Того-этого! Тьфуй!

— Не ори.

 — Стону я. — Башка трещит…

Заглядываю под одеяло: на мне одни трусы. Но как я дошел до дома?

— Привет, герой-любовник! — Раздается чей-то голос. — Живой, значит.

Для меня этот звук как удар в гонг. Мозги взвывают от звона. Поднимаю голову и вижу Ярика: парень стоит в дверях. Он принес с кухни чашку с кофе.

— И ты здесь. — Бормочу. — Куда же без тебя…

— Это не герой-любовник, это развалина, — бухтит Дашка, подбирая с пола остальные вещи, — алкашина местный!

— Ты про меня? — Возмущаюсь я.

Моя рука трясется, когда я пытаюсь взять чашку с кофе из руки Ярика.

— Про тебя, горе ты наше луковое! — Восклицает она. — Еле дотащили тебя вчера до квартиры! Надо ж так нажраться! Идти не может, зато песни во все горло орет! Все соседи сбежались поглазеть!

— Я? — Переспрашиваю. — Я орал песни?

Что-то ее заявление не внушает мне доверия.

— Ты! — Дашка садится на стул и смотрит, как я пытаюсь отпить из чашки горячий напиток.

 — Не помню, чтобы видела тебя когда-то в таком состоянии. Что случилось, Тим?

Я неосознанно перевожу взгляд на ее парня. Интересно, как много я ему вчера рассказал? Но пианист как всегда немногословен — прихлебывает кофе с ангельским видом. Значит, решил меня не сдавать.

— Я вообще ничего не помню. — Сознаюсь я.

— Наверное, с Мартой поссорились… — Заключает Дашка. — Говорила я тебе, чтобы ты к ней не лез! А ты не послушал. Вечно как упрямый козел в каждый огород прешь! Потопчешься и валишь! Застукала, наверное, она тебя с очередной девахой? Да? Так и знала, что разобьешь ты сердце нашей гаргулье…

— Помолчи хоть пять минут, Даш.

 — Обрывает ее Ярик. — Видишь, у этого плейбоя от твоей пулеметной очереди из слов глаз нервно дергается? У него, наверное, башка раскалывается от боли.

— Еще бы, столько выпить! — Продолжает тарахтеть Ласточкина.

— Ему бы в душ. И аспирина.