Обережник

Спустя некоторое время Данила понял, о чём он: середина площади была посыпана песком и мелким камнем, чтобы могли проезжать повозки, – там и начался поединок. А по обочинам чернела обычная земля, которую ноги горожан превратили в сплошное грязевое месиво.

В нём Воислав не мог передвигаться так же быстро, как по утоптанной дороге посреди площади. Гуннар тоже потерял в скорости, но у него был щит! Который по правилам можно было дважды заменить.

Оба поединщика сбавили темп до минимума – в непролазной грязи любая ошибка могла стать роковой.

Гуннар всё же рискнул атаковать: выставил щит, перекрывая обзор Воиславу, сам попёр вперёд, желая то ли ударить, то ли толкнуть.

Батька Молодцова опять уколол левым мечом сверху вниз, целя в ноги, а правым бесхитростно ударил по изрядно порубленному щиту. Ударил так, что рука его врага не выдержала и чуть опустилась, совсем немного, но так, чтобы стал виден шлем нурмана. И Воислав не упустил момент: послал свой меч вниз по диагонали, примерно туда, где должно было находиться лицо нурмана.

Гуннар заорал, отпрыгнул на два метра, да так, что его сапоги остались в грязи. Рожу его заливало красным, но судя по тому, как он ругался, мешая словенский со скандинавским, рана была не смертельной.

– Я же говорил, что у тебя длинный язык, нурман, самое то ноги лизать, а может, и причинное место, – сказал Воислав.

Народ поддержал его дружным смехом. Симпатии населения были явно на стороне Путяты.

– Щит мне, щит! Я убью тебя, варяг, слышишь, я выпущу твою требуху и скормлю псам, – грозился Гуннар.

Щит ему подали. Вытаскивать сапоги из грязи он не стал. Как только они с Воиславом вышли на утрамбованный центр площади, нурман атаковал. С рёвом и призывом Одина.

Воислав рубанул навстречу левым мечом, да так, что меч увяз в щите… Гуннар даже не понял, что произошло, и не успел ощутить вкус победы.

Варяг дёрнул увязший меч на себя, добавляя нурману скорости, и, уходя с линии атаки, чиркнул мечом по бедру Гуннара.

Викинг пробежал ещё пару шагов – и тут его нога подогнулась. Пристяжь неудачливого скандинавского торговца подала голос и активно замахала руками – мол, всё, прекращаем поединок. Сам-то нурман ещё сыпал проклятиями и угрозами. Воислав на него внимания не обращал, обтёр мечи и вложил их в ножны.

Тиун подал знак. Четверо нурманов подбежали к Гуннару, быстро перевязали его и в восемь рук унесли с ристалища.

– Боги выбрали победителя, – провозгласил тиун.