Господи!
— Тише, тише, — шептала я, — не плачь.
— Мы отрубились только под самое утро. Он меня просто ушатал. Брал снова и снова, пока у меня эйфория уже из всех щелей не полезла. А потом наступило утро.
— И?
— Нас разбудил звонок от некой Анечки, — с критической дозой яда произнесла Марта.
— Ох...
— Стафеев перегнулся через меня, достал из своих штанов телефон, вздохнул устало и посмотрел мне в глаза без единой эмоции. Я, конечно же, сразу задала вопрос в лоб, мол кто такая? А он просто ответил: «это моя девушка, не шуми, мне надо с ней поговорить».
От шока я только открывала и закрывала рот, как глупая рыба, выброшенная на берег. А потом почувствовала, что у меня и самой на глаза навернулись слёзы. Потому что я знала, каково это, когда любимый человек делает выбор не в твою пользу.
Это почти смертельный удар. Такой, от которого можно уже никогда не стать прежним.
— Пока Стафеев мило развешивал своей Анечке лапшу на уши, я быстро оделась и выбежала за дверь. На моё счастье, многие из ребят проснулись, и кто-то из девочек уже вызвал такси до города.
Спустя минут пять спустился и сам герой-любовник, смотря на меня как на предмет мебели. Лика Фарафонова спросила, где он спал этой ночью, многозначительно поглядывая на меня. Но тот лишь равнодушно выдал, что отрубился на диване в игровой. И ни один мускул на его лице не дрогнул от этого откровенного вранья.
— Трус.
— Не знаю, каким чудом я смогла держать лицо всю дорогу до города. Но дома я окончательно разбилась, Ник.
— Ох, милая!
— Что мне теперь делать? — расплакалась Марта навзрыд.
— Как я смогу ходить мимо него в институте, учиться с ним в одной группе? Как? Вероника, это же такой стыд! Боже!
— Ты ему в чём-то призналась? — осторожно уточнила я.
— Словами нет. Но телом — тысячи раз. И мне казалось, что всё было взаимно. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула я, вспоминая, как когда-то и мне мастерски врал Басов. Что любит, что всегда будет рядом, что я ему нужна.
А я слепо ему верила. Дура!
В груди медленно начали ломаться рёбра — это сердце со всей дури пыталось вырваться наружу, сходя с ума от боли, тоски и мучительных воспоминаний.
И страха, что я до сих пор не выкорчевала из своей души все те тёплые и светлые чувства к этому предателю.
Он был недостоин не одной моей слезинки, пролитой по нему бессонными ночами.
— Это моя расплата за прошлое, Ник, — подняла несчастные глаза на меня Максимовская — за всё то, что я с тобой сделала. Никак не расплачусь по счетам. Прости меня...
