И если я держала руки при себе, то Максимовская уже ближе к полуночи всё-таки сорвалась и полезла в сеть. А там уж перерыла почти все фотографии Стафеева и смогла-таки вычислить ту самую Анечку.
— Красивая, — вперила жадный взгляд в русоволосую девушку подруга и поджала губы. А затем нервно выключила телефон и подорвалась с дивана. — Я спать, Ник. Спокойной ночи.
Спустя ещё полчаса я услышала, как подруга тихо всхлипывает в своей комнате. И да, я знала, что за болезнь на живую жрала её изнутри — жестокая и неконтролируемая ревность.
Мою же душу душило совсем другое чувство, ещё более страшное и разрушающее — неуверенность в себе. Оно обвивало меня изнутри ядовитым плющом и мешало жить полной грудью. Ведь я до сих пор в своей голове слышала слова собственной матери и общества в целом, что с пеной у рта гнобили меня:
«Ты, Вера, серая, ничем не примечательная мышь. Обычная. Заурядная. Посредственная. Но это ли не дар Господа нашего, дочь моя? На такую простушку, как ты, никогда не посмотрит с любопытством такой популярный парень, как Басов».
Теперь в каждом парне, встреченном на своём пути, я подсознательно видела агрессора. И до конца не могла поверить в то, что смогла стряхнуть с себя шелуху невидимки, вешалки и аутсайдера. А действительно ли им нужна именно я, а не всего лишь эмоции от игры с очередной куклой?
Под эти деструктивные, выжигающие изнутри всё дотла, мысли я и уснула, а наутро проснулась разбитой и рассеянной. Всё валилось из рук. Я зависала где-то за гранью этой хмурой реальности и старалась себя убедить, что всё сделала правильно.
А то, что тело бунтует? Ничего, от этого ещё никто не умирал.
Марта тоже была неестественно тихой с утра. Я видела степень её переживания перед неизбежной встречей с тем, кто хладнокровно убил её надежды. Но подруга несмотря ни на что держала хвост пистолетом: оделась с иголочки в обтягивающее платье и высоченные шпильки, подвела веки убийственными стрелками и с вызовом посмотрела в глаза своему отражению.
Бедный, Федя.
..
Выходим из подъезда, а я украдкой кручу головой по сторонам. Почему-то всё ещё не верю, что Басов так легко сдал позиции, ведь это вообще не в его стиле. Но телефон мой упорно молчит, а двор пуст. У института на парковке тоже его видного автомобиля не оказывается. Прямо странные дела, и меня чуть ведёт от такого расклада, хотя мне и стыдно в этом признаться.
Радоваться не могу. Мне было приятно, что он за мной бегает и получает отказ за отказом.
