Или то Аммо не все заготовленные помои вылил мне на голову?
Принял вызов, не глядя на всё ещё разбитый экран, внутренне готовясь к очередной словесной дуэли, но почти сразу же затроил, когда услышал совсем другой голос в трубке.
— Ну привет, каратист.
— Кто это? — напрягся я.
— Не узнал, что ли? Ну ты даёшь. Обидно, — смеётся парень в трубку, а я хмурюсь.
— Фёдор? Ты?
— Я.
— Что-то с Вероникой случилось? — тут же срываюсь я почти в оглушительную панику.
— Не, с ней всё норм, — выдыхаю шумно. — Но я бы не отказался увидеть твой побитый фейс, если ты не против.
— Ты в Москве, что ли?
— Ага. Соревнования, но мы уже на отходняках. Присоединишься?
— Слушай..., — суматошно принимаюсь я мысленно перебирать приличные варианты, чтобы отказать парню, но он меня жёстко перебивает.
— Да ладно, герой. Я знаю, что тебе там хреново под завязку. Давить не буду, обещаю. Просто бережно посыплю раны солью. Идёт?
— Говнюк ты, Федя.
— Это я знаю, — хохочет тот.
— Я тоже кое-что знаю: у меня временно аллергия на счастливых людей.
— Я буду максимально грустно улыбаться, отвечаю. И вообще, всё для тебя, родной. Кидай адрес, вызову тебе такси.
— Ладно. Но такси не нужно — я на тачке."
"— Вот чёрт, а я думал, что мы весело с тобой нажрёмся до поросячьего визга, а потом ты мне поплачешься в жилетку, — расстроенно тянет Стафеев, а я качаю головой, прикидывая в уме, стоит ли вообще погружаться в это гнилое болото. По трезвому я ещё держусь, но если выпью, то всё — тушите свет. Двести процентов из ста, что я начну звонить или писать Веронике, клясться ей в вечной любви и умолять дать мне ещё один грёбаный шанс.
Короче, я буду эпически позориться.
А оно мне надо?
— Хрен с тобой Федя. Уговорил, — вздохнул я, понимая, что мне нужно это соприкосновение по касательной с жизнью Истоминой.
Крошечная доза, чтобы остаться на плаву.
Спустя ровно полчаса я с удивлением смотрел на элитную многоэтажку на Воробьёвых горах. Хмыкнул, вспоминая, что как-то тусил здесь у друга в пентхаусе ещё на втором курсе.
Он, кстати, если мне не изменяет память, тоже был баскетболистом. Эх, какая беззаботная была тогда у меня жизнь, а ещё совершенно пустая и стылая. В точности, как и сейчас.
Скривился, но шагнул дальше, а ещё через минут пять уже стоял у смутно знакомой двери и жал на звонок. А когда мне открыли, то пазл окончательно сложился у меня голове.
— Бас! — заорал приветственно мой давний приятель Макс Брагар. — Это реально ты! Охренеть, чувак! Ну проходи, коль не шутишь.
