Ничего же ни в кого потыкать не хотел, да?
— Не стану с тобой спорить.
— Я серьёзно, Раф, у тебя конкретные проблемы с психикой. Вот тебе мой бесплатный совет — лечись. Долго и упорно, мать твою!
— Вот и тебе мой бесплатный совет — отрасти уже наконец-то яйца, Басов. Ты что сейчас, что тогда — ссышься сказать своей Истоминой всю правду.
— Зато ты смелый, Аммо. А по факту — ты всего лишь переложил всю ответственность за свои поспешные выводы на меня, выставляя себя святым и непорочным.
Нагородил лжи, беспочвенно обвинил человека, а прикрылся сраными оправданиями, где просто решил быть честным, белым и пушистым ни с того, ни с сего, ибо приспичило.
— А какая разница кто там был, Бас? Я или Вася Пупкин, если ты сделал те выводы, какие хотел сделать? Да и всегда найдётся тот добрый самаритянин, который откроет твоей Истоминой глаза на реальное положение дел, и то, что тобой двигало, когда ты к ней подкатывал. Причём, оба раза.
И тогда ей будет уже неважно, любишь ты её на самом деле или нет. Мало говорить о чувствах, их нужно ещё и доказывать.
— Ты просто свихнулся на той теме с твоим отцом, Раф!
— Нет, Басов, это ты просто такой же, как и он, потому и не видишь проблемы. А я до сих пор помню, как отец со слезами на глазах клялся мне, Адриане и маме в любви. Но на самом деле любил только себя одного. Ну что, никого не напоминает, Ярик?
— Нет, — покачал я головой, понимая, что неспособен до него достучаться.
— Очень жаль...
— И мне жаль, Аммо. Очень тебя жаль...
— Так ты скажешь ей или нет?
Какой в этом теперь смысл?
— Со своей жизнью разберись, Пикассо. Там бардак. И перестань уже совать нос в чужую.
— Значит, нет. Что ж, я почему-то так и думал...
Секунду молчу. А затем вскипаю!
— Слышь ты, попробуй только сунуться к ней!
— А то что? — хохотнул Аммо и скинул вызов.
Я же лишь словил собственное отражение в зеркале, пытаясь не раскрошить замолчавший телефон в своей руке, и вздрогнул от понимания того, что опять на полной скорости нёсся куда-то не туда.
Или я уже давным-давно разбился насмерть, да не заметил этого?
А теперь какой смысл хоть как-то меня спасать, если все — приехали, собственно! Остановка «дерево» — конечная.
Но телефон сегодня вечером затыкаться будто бы не собирался вовсе. Вот и опять завозился в моей руке.
