— Яр?
— Что?
— А ты уверен, что она реально взяла те деньги?
— Уверен, — жёстко рубанул я.
— Тогда какого чёрта она не пожинает плоды той сделки? И почему живёт не одна в собственной квартире, а делит квадратные метры с той, кто травила её по твоей указке? Ведь та Максимовская и эта — одно лицо, верно?
— И что?
— И то, что ты реально не видишь дальше собственного носа, Яр!
— Не ори на меня! — зло и пьяно вспылил я.
— Разуй глаза, идиот ты стоеросовый! Ты до сих пор её любишь, как одержимый, а иначе бы уже давным-давно свёл очевидное с невероятным и узрел наконец-то все причинно-следственные связи.
— Сам ты, идиот, Олег, — устало потёр я воспалённые глаза. — Перестань видеть белое там, где грязно-коричневое и воняет. Потому что, поверь мне — я тысячи раз искал ей оправдания, но все доводы утыкаются в те фотографии, где Вероника позволяла себя лапать, как последняя дрянь.
— Как об стенку горох, — вздохнул Караев, отставил в сторону недопитый бокал, а затем, не говоря более ни слова, встал и покинул мою квартиру.
Громко хлопнув дверью.
— Умный тоже мне тут нашёлся, — пробурчал я и снова занырнул в бутылку, пока окончательно не утопился в воспоминаниях, сомнениях и непонятной, иррациональной боли, которая клокотала у меня внутри.
Устал...
Глава 20 – Истеричка
Ярослав
— Доброе утро, Ярослав, — пожимает мне руку начальник службы безопасности нашей фирмы Иван Чагин и красноречиво косится на бутылку холодной минералки, что я с кислой рожей прижимаю ко лбу.
— Недоброе оно, Саныч, — отвечаю я на рукопожатие и вновь шлёпаюсь в кресло.
— Что, малой, синька — зло?
— Сам ты малой, — беззлобно огрызаюсь я.
— На отца, капец как, похож, — прикусив нижнюю губу, утвердительно двигает подбородком.
— Отец нарком был, Иван Александрович. Хорош нас сравнивать.
— Я запомнил его другим, — улыбается мужчина, но я лишь пожимаю плечами. Мне нечего ответить на это утверждение. — Да и ты уже с перегаром второй день к ряду мне попадаешься."
"Я от последнего очевидного факта отмахиваюсь.
Да — грешен. Сначала пил, потом похмелялся, нажираясь ещё больше, чем накануне. Но у меня была уважительная причина — я снова занырнул в мутное, протухшее болото, заполненное уродливыми образами и прокисшими воспоминаниями.
Но теперь я всё это дерьмо переварил и понял, что куда-то меня не туда занесло. Подумаешь, не упала переспелой сливой по щелчку пальцев в мои объятия. А ведь я собирался делать всё красиво, по уму и без скользких телодвижений.
