Но теперь решил, что хватит с меня доброго самаритянина.
Я в игре. А это значит, что у Истоминой нет шансов.
— Ты узнал, что я просил?
— Обижаешь, — развёл руками Чагин и протянул мне пару папок. — Могу в двух словам описать, если тебе пока тяжко впитывать информацию самостоятельно.
— Будь добр, — откинулся я на спинку кресла и блаженно закрыл глаза.
— Короче, Янковский. Не имею понятия, зачем ты его пробиваешь, но там такое тело позорное, что даже говорить о нём желания нет. Папаня его владеет местным заводом силикатного кирпича, видит касатика своим приемником.
Но касатик только пьёт, гуляет, да девок трахает. Ну и ещё периодически попадает в поле зрения правоохранительных органов: то с лёгкими наркотиками залетит, то пьяным за рулём, то в ночном клубе морду бить кому-то кинется. Короче — ничтожество, паразитирующее на добром имени своих предков.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — приоткрыл я один глаз и хмуро посмотрел на Чагина.
— Что именно?
— Что она в нём нашла?
— Кто? Та, кого я до этого пробивал?
Я только скривился и свинтил крышку с минералки, присасываясь к горлышку как к живительному источнику.
— Давай дальше, Иван Саныч.
— Ладно. Храмова Алевтина Петровна, в настоящий момент проживает в полутора часов езды от города, в посёлке Кутаис. До недавнего времени работала учителем литературы в местной школе, но в июне написала заявление по собственному желанию. Тогда же выставила дом на продажу. И ещё сдала мать-инвалида в дом престарелых.
— А чего это она уволилась? Она ж ещё молодая.
— Да, в этом году только сорок стукнуло.
— Так, погоди. А ты ничего не перепутал, Саныч? Эта Храмова типа верующая на всю голову. У них вообще же не по понятиям стариков своих куда-то там сдавать. Крест, долг и всё такое...
— Никаких ошибок быть не может, Ярослав.
— Ладно, спасибо тебе большое.
— Да вообще не за что — дело пяти минут.
— Всё равно.
— Все адреса я, если что, подбил.
— Понял. Спасибо.
За Чагиным закрылась дверь, а я откинул от себя папки и совершенно слепо уставился в монитор, где был открыт отчёт по сбыту за прошлый квартал.
Вглядывался в бесконечные строчки, но ничего не видел. В голове, словно набатом, бомбили слова Олега:
«Тогда какого чёрта она не пожинает плоды той сделки? И почему живёт не одна в собственной квартире, а делит квадратные метры с той, кто травила её по твоей указке? Ведь та Максимовская и эта — одно лицо, верно?»
Это единственное, что не билось в моей голове.
