— Нет?
— Извини, — пожимаю плечами.
— Пф-ф-ф...
— Я приготовил ужин, Вероника. Пожалуйста, сядь за этот стол, поешь и поговори со мной. И там уж мы решим, стоит ли тебе и дальше меня ненавидеть.
— Ненавидеть? — смеётся и смотрит на меня как на шута горохового. — Басов, ненависть — это чувство. Поверь мне, я не испытываю к тебе ровным счётом ничего. Хотя нет, вру. Брезгливость присутствует.
И сморщилась, как будто учуяла дурной запах.
Что ж... Хороший ход, конечно, но со мной не прокатит.
— А меня вот до сих пор от тебя штырит, — улыбнулся я ей и понял, что ни слова не соврал.
И если бы я мог, то прямо сейчас набросился на неё и сожрал. Всю!
А она неожиданно идёт ко мне. Решительно так, будто бы желает придушить голыми руками. Останавливается в паре шагов и зло рычит мне прямо в лицо:
— Я не ослышалась? Штырит, говоришь?
— Да, — смело встречаю я огонь её глаз. Сгораю в нём.
Прикрываю веки, потому что точно знаю, что именно она мне сейчас скажет. Чем упрекнёт. Натыкает, как котёнка в своё же дерьмо.
Давай, я почти готов.
— Вот это новости, Ярослав. А я-то все эти годы думала, что не впечатлила тебя. Мучалась, страдала, на дополнительные занятия бегала и факультативы. Всё как ты советовал.
Ревность обжигает. Травит своим ядом. Подрывает к чертям собачьим всю мою хвалёную выдержку.
Рывком подаюсь ближе, хватаю её за шею и дёргаю на себя. Соприкасаемся телами. Прошивает волна жаркого электричества. Почти невыносимая, но такая отчаянно сладкая. Мне от неё и больно, и до одури хорошо.
— Ну и как, похвастаешься, чему научилась?
— Мечтай!
Я подаюсь ещё ближе. Мажу губами по её губам. Тело — сплошная раскалённая сталь. Но Истомина успевает отшатнуться от меня, пока я хватаю ртом лишь воздух. Но уже всё — переклинило!
Я хочу её!
— Фотки тоже не айс вышли, Басов, — змеёй шипит она, но высвободиться не пытается, лишь продолжает методично размазывать меня по асфальту. — Я там везде с нерабочей стороной лица.
— Я был зол.
— Оу, тогда это многое объясняет, конечно. Вопрос снят, — смеётся, но как-то грустно.
Так, что мне хочется втащить самому себе.
Но, чья бы корова мычала?!"
"Резко наступаю, делая несколько широких шагов на неё и заставляя её пятиться назад, пока мы не упираемся в столешницу кухонного острова. А дальше я больше не могу медлить. Подхватываю её под задницу и усаживаю на стол, вклиниваясь между её бёдрами.
Да, вот где я должен был быть!
Ловлю её лицо и зажимаю между ладоней. Её попытки вырваться — смехотворны.
