— Как чудесно ты всё обставила, дабы оправдать тот факт, что взяла бабки у моего деда за наше расставание.
Но в ответ на это обвинение, Истомина только откинула голову и громко рассмеялась. А потом вдруг в момент стала серьёзной и выпалила:
— Если бы ты только знал, сколько раз я корила себя за то, что не взяла те деньги, Ярослав. Во-первых, это была бы чисто моральная компенсация за всё то дерьмо, что ты со мной провернул. Ну а, во-вторых, я бы с ними хотя бы не оказалась на улице без средства к существованию.
Так что, плевать! Думай, что хочешь. Взяла? Да, взяла! Но жаль, что выбросила их в горящий мусорный контейнер. Дура!
Я всё это съел, но верить не стал. Затем лишь вытащил телефон и открыл на нём те самые фотографии, на которых Истомина была с Аммо.
Она лишь глянула на них украдкой. Скривилась и подняла на меня усталые глаза, выпуская мне пулю в лоб.
— Вы два моральных урода, Ярослав. Всё-таки верна поговорка: скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты.
— Объяснись! — поднялся я из-за стола, нависая над ней и призывая к ответу.
Но спичка уже чиркнула. Фитиль зашипел. Осталось только дождаться, когда всё взлетит на воздух. К чертям собачьим!
— А чего тут объяснять, Ярослав? Я продажная тварь — прыгнула из одной койки в другую легко и непринуждённо. Пф-ф-ф, дерьмо-вопрос — это вообще ведь моя тема: тебе дала, ему дала. Слушай, а деду твоему я, случайно, не давала? Что-то я запамятовала...
— Ника! — гаркнул я.
— Да пошёл ты на хрен, Басов! Я не собираюсь перед тобой оправдываться.
Время, когда я хотела тебе что-то объяснять, давно прошло. Тоже мне святой нашёлся.
Отмахнулась от меня и направилась вглубь квартиры. Притормозила. Развернулась. Уточнила так спокойно, будто бы мы обсуждали погоду.
— Ты выпустишь меня отсюда?
— Нет! — вконец психанул я.
— Ну, ок, — зашла в мою спальню и закрыла дверь. На замок.
Охрененно поговорили. Вообще атас!
Глава 22 – Ближе!
Ярослав
Бесит!
Девчонка эта несговорчивая. Колючая. Ситуация тоже нереально взрывает.
Чувствую внутри себя какую-то адовую воронку, которая грозится засосать меня со всеми потрохами и перекрутить в фарш.
И ничего не понятно, кроме того, что Истомина готова умереть с голоду только бы не видеть мою исключительную персону. Даю ей и себе минут пятнадцать на остыть. Получается, правда, из рук вон плохо, ведь она рядом и совсем недавно я чуть не умер вместе с ней от наслаждения.
Сажусь за стол и прикрываю глаза. Сглатываю.
