Обещай мне

Конечно, купаться в простой батистовой рубашке намного удобнее, но надо же соблюдать приличия!

– Я не думала, что когда-нибудь осмелюсь надеть что-нибудь настолько смелое, – призналась она, перебирая оборки на груди, не стянутой корсетом.

– Порой так славно немного побыть смелой, – ностальгически вздохнула герцогиня. – Спеши жить, дитя мое, ибо, состарившись, ты пожалеешь о каждой минуте, потраченной впустую. Ты оглянешься на свою жизнь и увидишь множество возможностей, которые упустила только потому, что была недостаточно смелой, – тонкая улыбка скользнула по ее губам, когда она смотрела сквозь лорнет на волны прибоя.

 – Иди к ним, дитя мое, там твое место. А я, пока вы будете резвиться в этих чудесных волнах, немного вздремну и, может быть, увижу во сне свою молодость.

– Что ж, – сказала Филиппа, пожимая престарелой леди руку, – если вам не будет без меня скучно…

Она оставила шезлонг и пошла к мелководью, где Fancuillo носился взад-вперед с завистливым лаем.

– Ты только посмотри, Кит, что за небесное создание входит в море! – воскликнул Корт и подмигнул Филиппе.

 – Ах, Боже мой, да ведь это же твоя мама! И на ней невообразимый купальный костюм, который весит, должно быть, целую тонну. Нам придется поддерживать ее на плаву, иначе она точно утонет.

Филиппа хотела было надуться, но не выдержала и засмеялась. Она схватила обе протянутые к ней руки, большую и маленькую, и набрала в грудь побольше воздуха. Через мгновение все трое скрылись под водой. Как уже было однажды, Филиппа стояла на балконе, опершись на перила и глядя на луну.

Только на этот раз Уорбек не сидел в кресле у дверей своей спальни, мучась бессонницей из-за боли в ноге. Возможно, он уже спит, подумала Филиппа. Она живо представила себе, как входит в его спальню и склоняется над ним. Что бы он сделал, проснувшись? Протянул к ней руки, безмолвно предлагая себя? При одной мысли об этом сердце ее ухнуло и часто застучало. Ей вспомнился совет леди Августы: будь смелой, лови мгновения жизни, иначе в старости пожалеешь об упущенных возможностях. Выходит, если она не поддастся порыву, то однажды осудит себя за это?

В эту ночь она никак не могла уснуть, решая главный вопрос: что же все-таки лучше для Кита и для нее самой? Ответ был очень прост, и только давние страхи не позволяли признаться себе в этом. Но имела ли она право из-за своих страхов лишать Кита отца? Кому, как не ей, было знать, что это такое: мечтать об отце, которого ты никогда не видел.