Обещай мне

И Филиппа наконец сказала себе: иметь отца – вот что нужно Киту, вот что самое важное для него.

А для нее важнее всего – вернуть мужчину, которого она любит.

Не в силах оставаться в бездействии, Филиппа спустилась на лужайку перед домом, мягким уклоном сбегающую к краю утеса. Густая ухоженная трава была вся в росе и приятно холодила босые ноги. Филиппа остановилась на самом краю обрыва и заглянула в бездну. Там, внизу, волны набегали на песок, белея гребешками в лунном свете. Тоже волной, но уже невидимой, а только ощутимо свежей и соленой, катился с моря упоительный ночной воздух.

Филиппа не сразу заметила, что кто-то вышел из воды и остановился, глядя вверх, на нее, а когда заметила, то сразу узнала Уорбека. Он стоял совершенно неподвижно, словно оцепенев при виде нее. И неудивительно: должно быть, она напоминала призрак в своем легком белом одеянии, развеваемом ветром, с волосами, сотканными из лунного света.

Это была странная минута, одна из тех, когда время останавливается и магия чувств вступает в свои права. Филиппа шагнула к деревянной лестнице, ведущей вниз.

А Корт думал: что за чудесный сон! Внизу, между скал, было почти безветренно, но рубашка ее была так легка, что колебалась от каждого движения воздуха. Она подошла уже совсем близко, но он так и не пошевелился. Он думал о том, что его измученное воображением тело, как обычно, познает мгновение наслаждения, а потом… он проснется.

Лишь в самый последний момент он опомнился и протянул руки. Филиппа бросилась ему на шею.

– Корт, – услышал он, – мне нужно сказать тебе…

– Не нужно, – перебил он шепотом, прикладывая палец к ее губам. – Время поговорить у нас найдется и днем.

Он взял Филиппу за руку и повел вдоль берега, за утес, похожий на острый корабельный нос. Они вошли в маленькую пещеру, скрытую от посторонних глаз, и Корт расстелил на песке свой бархатный халат.

Филиппа снизу вверх посмотрела на Корта глазами, казавшимися неестественно громадными. Он взял ее лицо в ладони, как хрупкий сосуд, и поцеловал, упиваясь медовым вкусом ее губ. Она не протестовала, когда Корт взялся за подол рубашки, только подняла руки, чтобы ему удобнее было снять легкое одеяние. Сердце его колотилось, как безумное, когда он отступил на шаг, чтобы взглянуть на нее.