Обещай мне

И так теперь будет каждую ночь – каждую ночь, слышишь меня?

Он возобновил движения, и она со стоном выгнулась навстречу ему. Губы их с силой столкнулись и впились друг в друга, и горячие руки обвились вокруг его шеи…

– Я жажду слышать, что ты меня хочешь, Филли.

– Боже мой, я хочу тебя безумно! Слышишь, Корт, я хочу тебя!

Филиппа жадно глотала ртом воздух, не слыша прибоя за сумасшедшим грохотом сердца. Слезы счастья катились по щекам, щекоча волосы у висков. Корт перекатился на бок, увлекая ее за собой.

Он был все еще глубоко внутри нее и вместо того, чтобы отстраниться, повернулся на спину. Теперь она была распростерта на его широкой груди.

Он легонько и как будто бессознательно поглаживал ее по пояснице и ягодицам. Немного погодя она ощутила, что уже способна двигаться, и приподнялась, упираясь ладонями ему в грудь. Увидеть его лицо, увидеть, так ли он счастлив в этот миг, как она…

Глаза его открылись, на губах появилась улыбка.

– Ты самая красивая женщина в мире, Филли.

– Нет, – возразила она, прислушиваясь к ощущениям, которые будили пальцы, ласкающие соски, – это ты красивее всех, Корт.

Она прижалась ртом к приоткрытым губам, касаясь языком нёба. Ее распущенные волосы накрыли их живым серебристым шатром. Корт погрузил в них руки.

– А теперь ты возьми меня, милая! – приказал он сквозь стиснутые зубы. – Возьми меня, как раньше!

Филиппа откинулась назад, и ее груди до сладкой боли налились от предвкушения. Потом приподнялась, не отрывая взгляда от искаженного наслаждением лица Корта, опустилась снова – и дикая скачка началась.

Они достигли пика страсти одновременно, и тесные стены пещеры поглотили двойной крик, не позволив предательскому эху раскатиться над бухтой.

Очнувшись от счастливого забытья, они побежали к воде и долго нежились в волнах. А когда они устало выбрались на берег, взгляд Филиппы упал на безобразный шрам, змеившийся по бедру Корта. Чувство, которое она испытала, было не жалостью и даже не сочувствием, а полным и безраздельным приятием.

Она опустилась на колени и прижалась к вздутому рубцу губами.

Когда Эмори Фрай вышел из Дворца дожей, его уже ждали. Наметанный взгляд сыщика без труда определил, что перед ним наемные убийцы. Оба рослые и широкоплечие, с мясистыми ручищами.

– Mi scusi, signore, – сказал тот, что был смуглее и выше, и растянул губы в улыбке. – Покорнейше просим пройти с нами. Один человек желает видеть вас незамедлительно.