Обещай мне

Он говорил по-английски с ужасающим акцентом, и его слова звучали так, словно он тщательно вызубрил их, не понимая смысла. Очень может быть, что он не знал никакого другого языка, кроме итальянского.

Фрай прикинул шансы на спасение. Возможно, его собираются прикончить за первым же углом, но если…

Очевидно, его мысли слишком ясно отразились на лице, так как второй наемник приоткрыл полу грубой куртки – немного, но вполне достаточно, чтобы стала видна резная, слоновой кости рукоятка ножа, засунутого за пояс.

– Я готов следовать за вами, джентльмены. Когда они миновали собор Святого Марко, Эмори Фрай решился оглядеть похитителей, намереваясь дорого продать свою жизнь. Тот, что шел справа, весил по меньшей мере фунтов на восемьдесят больше него. Нос у него был совершенно бесформенный – очевидно, потому, что был неоднократно сломан. Здоровяк слева имел еще более звероподобную внешность. Щека, обращенная к Фраю, была изуродована дугообразным шрамом, извивающимся от виска до угла рта. Сальные волосы, завязанные кожаным шнурком, свисали на грудь длинной тускло-черной прядью.

Он был пониже своего приятеля, но казался пружиной, готовой развернуться в любую секунду.

– Не соблаговолите объяснить, куда вы меня ведете? – не выдержал Фрай, когда его повлекли в темный закоулок между двумя облупившимися зданиями.

Он давно потерял представление о направлении: узкие сырые улочки Венеции, то и дело пересекаемые каналами, представляли собой лабиринт, не затеряться в котором были способны только местные жители.

Вместо ответа мрачные спутники толкнули его в гондолу, ожидавшую в тени моста, высоко выгнувшегося над сумеречным каналом, и гондола отчалила.

Из узкого бокового канала лодка вскоре выскользнула в Гранд-канал, и у Эмори Фрая проснулась надежда, что его везут все-таки не убивать, так как это уже десять раз могло быть сделано. Мимо скользили знакомые виды, величественные строения и купола церквей. Гондола птицей пролетела мимо дворца Гримани с его массивным фасадом эпохи Ренессанса, мимо величественного здания в готическом стиле, детали которого были когда-то вызолочены, но венецианская сырость сделала их тусклыми.

Вдоль Гранд-канала выстроилось более двух сотен дворцов, каждый из них – настоящая жемчужина архитектуры. Взгляд натыкался то на купол, то на шпиль, то на башенку, и все это, пусть даже несколько поблекшее, представляло нежнейшие оттенки всех цветов, там и тут перемежающиеся позолотой и лазурью.