Обещай мне

Белая кожа опалово мерцала, дыхание часто вздымало небольшие округлые груди. Изгибы и округлости ее были совершенны, и Корт подумал, что никогда не видел такого прекрасного женского тела.

Он опустился на колени так внезапно, будто ноги подкосились, и прижался к гладкой белой коже, обвив руками бедра Филиппы. От нее исходил легкий, волнующий цветочный запах, и вершинки грудей были так близко от лица! С каким-то звериным звуком, похожим на рычание, Корт впился поцелуем в одну из них, прикусив зубами затвердевший сосок.

Он услышал приглушенный возглас Филиппы – возглас наслаждения, а не протеста.

Он потянул Филиппу на расстеленный халат. Она закинула руки за голову, и Корт поймал ее запястья и прижал к песку с упоительным чувством своей абсолютной власти и ее полной покорности. Его могучее тело, как скала, накрыло ее хрупкие формы, но двигалось оно осторожно.

Филиппа приподняла тяжелые веки и увидела его глаза. Густые брови сдвинуты, словно в глубине души он не уверен, что все происходит на самом деле.

Мокрые волосы падали на лицо, но Филиппа знала, что в этот момент недоверие и счастье написаны на нем. Не отпуская закинутых за голову рук, он начал целовать ее лицо: губы, щеки, подбородок.

О, конечно, она помнила эту дорожку обольщения, которую шаг за шагом проходили мужские губы. Вниз по шее, до впадинки между ключицами, каждую из которых непременно нужно проследить языком, а потом – вернуться и вновь погрузить его в трепещущее углубление пониже горла. Ниже, ниже, к округлостям грудей, к чувствительным уголкам на внутренней стороне рук пониже подмышек, к легкому контуру ребер и чуть выступающим косточкам с обеих сторон живота.

Язык скользнул вокруг пупка, который Корт почему-то считал верхом совершенства.

Когда его губы коснулись нежнейшей плоти, Филиппа непроизвольно выгнулась и застонала. Ему на мгновение захотелось просто смотреть на нее, но он ждал Слишком долго, шесть лет. Он умел не торопиться, но сейчас он вошел в нее и начал двигаться, сначала медленно, не отрывая взгляда от лица Филиппы и видя, как наслаждение нарастает в ней.

Он знал, что вскоре ритм захватит его, но раньше ему хотелось увидеть ее глаза.

– Филли! Посмотри на меня!

Веки ее медленно и неохотно приподнялись. Фиалковые глаза казались темными, взгляд их – одурманенным.

– Ты ведь позволишь мне все, что позволяла раньше? – спросил он с ласковой насмешкой. – Ты ведь знаешь, я буду любить тебя столько раз, на сколько меня хватит.