Обещания и Гранаты

Я втягиваю воздух сквозь зубы и наблюдаю, как его челюсть крепко сжимается.

Молча он отрывает пластик, освобождая пластырь, затем закрепляет его поверх пореза, большим пальцем обводя контур буквы «К».

Положив аптечку первой помощи на тумбочку, Кэл встает на ноги и обходит кровать, откидывая одеяло, чтобы забраться под него.

Мое дыхание прерывается, интимность его близости заставляет меня дрожать, сердце колотится в груди, как сирена.

Однако он больше ничего не говорит, просто берет экземпляр полного собрания сочинений Уиттера Биннера в кожаном переплете и устраивается поудобнее.

Я снова переворачиваюсь, кладу щеку на подушку, изучая его, пока он надевает очки в черной оправе и начинает читать, медленно, гипнотически сканируя глазами страницу.

Впитывая чистый наклон его острой челюсти и крошечную ямочку на щеке, которая появляется, когда он глубоко сосредоточен, я делаю все возможное, чтобы запечатлеть все это в памяти, на случай, если это была случайность, и я проснусь завтра, когда он снова игнорирует меня.

Ужас, кружащийся у меня в животе, обещает, что так оно и будет.

По какой-то причине именно этот страх удерживает меня от немедленного погружения в сон. Не факт, что кто-то явно преследует меня, как и сказал Кэл, или что мой мир в Бостоне, вероятно, рушится до основания.

Но представление о том, что какой бы камень не был сдвинут сегодня вечером, будь то травма или естественное развитие капитуляции, мимолетно.

Что я застряла в браке без любви, в тюрьме, как я всегда боялась.

— Как получилось, что я не видела тебя голым? — выпаливаю я, пытаясь заглушить тревогу разговором.

Брови Кэла приподнимаются над очками, и он смотрит на меня.

— Я могу заверить тебя, что он такой же большой, когда видишь полную картину.

Жар вспыхивает на моих щеках, когда я думаю о размере его члена, и я рассеянно двигаю бедрами, придвигаясь ближе, не совсем намеренно.

— Нет, я просто… ты видел меня голой.

— Здесь никаких жалоб.

Одна из его рук опускается, скользя по моей талии, и когда я открываю рот, чтобы сказать больше, он притягивает меня к себе, притягивая вплотную к себе.

Мой клитор пульсирует там, где он касается его, уже жаждет еще одного прикосновения, но ясно, что Кэл использует предпосылку секса, чтобы отвлечь меня, и поэтому я перестаю спрашивать, пытаясь найти удовлетворение в том, что я знаю о нем.