Обещания и Гранаты

 — Она бросает взгляд на корешок моей книги, съеживаясь. — О-о, Дориан Грей? Я знаю, что у тебя есть некоторый опыт, но, честно говоря, тридцать два года в наши дни — это молодость. Самому старому мужчине в мире сто пятнадцать, ты знал? У тебя еще есть время.

Захлопнув книгу с щелчком, я бросаю ее на край стола и хватаю одной рукой Елену за запястье притягивая к себе на кресло. Она визжит, устраиваясь так, чтобы оседлать меня на коленях, ее киска красиво сидит на моем члене.

Он немедленно твердеет под ней, готовый к следующему наполнению.

— Неужели самый старый человек в мире действительно так стар? — спрашиваю я, скользя носом по ее подбородку.

Дрожа, она пожимает плечами, обнимает меня за шею и прижимается ко мне.

— Я понятия не имею, но это отвлекло тебя от твоего страха, верно?

Отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть глубоко в ее глаза, я выдыхаю, слегка качая головой.

— Ты отвлекла меня. Похоже, у тебя к этому врожденный талант.

— Эх. — Ухмыляясь, Елена наклоняется, проводит кончиком языка по раковине моего уха, затем покусывает мочку.

Ее рука опускается с моей шеи, скользит вниз по груди, прежде чем нырнуть за пояс моих брюк; она сгибает локоть, обхватывая пальцами мою растущую эрекцию так крепко, как только может, поглаживая подушечкой большого пальца блестящий кончик.

Откинув голову назад, я глубоко вздыхаю, мой стресс превращается в надвигающийся оргазм, когда кровь устремляется на юг.

— Кое-кто уже готов, — шепчет она, поглаживая мою разгоряченную плоть.

— Всегда, — я стискиваю зубы, подтягивая ее платье к верхней части бедер, сжимая материал, чтобы он оставался на месте. Издаю гортанный рык, когда ее киска обнажается передо мной, блестя, как пропитанный росой лепесток розы. — Боже, малышка. Ты когда-нибудь носишь трусики?

Она ухмыляется, берет меня в руку и выстраивает нас в ряд.

— Нет, и теперь я определенно никогда этого не сделаю.

Медленно опускаясь, она берет меня дюйм за дюймом, пока ее задница не упирается в верхнюю часть моих бедер. Резко задыхаясь, когда походу до конца, она сглатывает, ее рука взлетает, чтобы запутаться в моих волосах.

Вращая бедрами, она осторожно скользит вверх и вниз, как будто не совсем уверена, что делать, и меня снова поражает, что она совершенно неопытна, что дает мне целый ряд других проблем, о которых нужно беспокоиться.