Обещания и Гранаты

Честно говоря, я удивлен, что ей потребовалось так много времени, чтобы покинуть нашу собственность. Разве что помешало то количество дней, которые можно провести, уставившись на участок земли, ожидая прихода весны.

— Елена, — говорю я, заставляя свой голос оставаться ровным, несмотря на раздражение, проходящее через меня. Не на нее, а на все остальное в моей жизни. — Я сейчас несколько занят. Это может подождать?

— Не знаю, Кэл, потому что мы никогда не обсуждали заболевания, передающиеся половым путем, и у меня только что был самый интересный разговор с одной девушкой, которая тебя знает.

 — Ее губы кривятся в усмешке. — Ты единственный, с кем я была, так что, насколько я понимаю, с тобой все в порядке, но так ли это? Кто, черт возьми, знает, так как, по — видимому, я действительно являюсь архетипом девственницы — клише, и я просто верю, что мужчина с гораздо большим жизненным опытом, чем у меня — даже долбаный доктор — знал бы лучше.

— Господи. — Проводя рукой по лицу, я потираю ноющую челюсть.

Глядя на Джонаса, я киваю в сторону двери. — Ты можешь идти.

— Я бы не прочь остаться на шоу.

Я пронзаю его взглядом, и он фыркает, но все равно встает на ноги, заставляя свои армейские ботинки стучать по полу сильнее, чем обычно. Когда подходит к двери, Елена слегка сдвигается в сторону, чтобы дать ему пройти, не сводя с меня пристального взгляда.

— Будь с ним помягче, ладно, милая? — говорит Джонас, и мне приходится вцепиться в пластиковые подлокотники своего кресла, чтобы не наброситься на него и не разорвать ему кишки через задницу за то, что он даже посмотрел на нее, после всего.

Она поворачивается, моргая, явно застигнутая врасплох, хотя по его интонации или по тому факту, что он вообще с ней разговаривает, я не могу точно сказать. Это происходит мгновенно, то, как его внимание гасит ее огонь, пальцы сжимают пламя, пока оно полностью не исчезнет.

— Ты кто? — спрашивает она, прищурив глаза, разглядывая кожаную куртку, натянутую на широкие плечи, нечесаную бороду, общее ощущение опасности, которое следует за ним, как грозовая туча.

Ее нога слегка отступает назад; Джонас, кажется, не замечает, но я ловлю этот момент, и отступление скручивает мой желудок в узлы.

— Джонас Вулф, рад с тобой познакомиться, — говорит он, опуская подбородок в знак признательности. — Хотя не удивлен, что ты этого не знала. Вон тот, черт возьми, ужасно умеет представляться.