Обещания и Гранаты

Я бросаю взгляд на Марселин.

— Есть ли шанс, что у нас есть что-то еще, что она может надеть?

Нахмурившись, она качает головой.

Вздыхая, я провожу рукой по волосам и поднимаюсь на ноги, сбрасывая кожаные перчатки. У меня не желания, чтобы Елена была в платье, предназначенном для кого-то другого, но полагаю, что выбора особого нет.

Снимая пальто, я бросаю его на кровать рядом с телом Матео, разглаживая лацканы пиджака. Отец говорит по-итальянски, улыбка на его румяном лице говорит о том, что он понятия не имеет, что происходит.

Вероятно, думает, что это церемония, для которой его наняли в первую очередь.

Елена смотрит на своего отца, затем на священника рядом с ним, прежде чем настороженный взгляд останавливается на мне. Ее глаза сужаются в маленькие щелочки, ноздри раздуваются, как будто она пытается заставить меня воспламениться.

— Что происходит? — спрашивает она, сжимая руки в кулаки по бокам.

Никто не отвечает сразу, по-видимому, ожидая моих объяснений. Кажется, чувствуя, что я собираюсь пошевелиться, Елена вздрагивает в ту же секунду, когда мои ноги начинают двигаться в ее направлении, она бросается к двери; я одновременно бросаюсь к ней, предвосхищая ее попытку убежать, ловя за талию обеими руками.

Прижимая ее спиной ко себе, пока нежная выпуклость ее задницы непристойно прижимается к моему члену, я разворачиваю нас так, чтобы мы оказались прямо перед священником, чьи глаза теперь широко раскрыты и смущены.

Он что-то шипит Рафаэлю, который качает головой и отвечает мягким, успокаивающим тоном.

Чем сильнее она пытается вырваться, тем больше трется об меня задницей, тем тверже я становлюсь.

— Осторожнее, малышка.

Двигаясь вперед, я скольжу одной рукой вниз по ее животу, надавливая кончиками пальцев. Она делает небольшой вдох, несомненно, чувствуя признаки моей реакции, и немедленно замирает.

И даже зрители не помогают тому, чтобы подавить возбуждение, идущее на юг; во всяком случае, знание, что она полностью в моей власти, кажется, усиливает его.

Указывая на священника свободной рукой, я удерживаю ее прижатой ко мне другой.

— Какого хрена ты делаешь? — она шипит, прижимаясь плечом к моему подбородку. — Я не выйду за тебя замуж.

— Боюсь, у тебя нет выбора.

— Папа, — выдыхает она, умоляюще глядя на него.