Обещания и Гранаты

Скажи, что да, — бормочу я достаточно тихо, чтобы

она могла услышать, — или я начну забирать людей, которых ты любишь, одного за другим. Матео был только началом, малышка. Следующим будет твой отец, если ты не сделаешь то, что я скажу.

Она хнычет, от этого звука мой член напрягается еще больше, и делает один-единственный вдох. Медленно я провожу рукой по ее подбородку, готовый наброситься, если она снова закричит.

Но она, кажется, обдумывает и вместо этого сосредотачивается на моих глазах, отказываясь отводить взгляд.

— Почему? — шепчет она, и я думаю о том, как она спрашивала то же

самое о Матео, как она, казалось, не осуждала, просто хотела знать мои рассуждения. Как будто каждое действие, даже самое отвратительное, можно объяснить, если достаточно постараться.

Я подцепляю большим пальцем ее подбородок, приподнимая ее голову, слова уже на кончике языке. Мои секреты умоляют раскрыться настежь, истечь кровью на полу ради нее, но я знаю, что не могу так рисковать.

Во всяком случае, пока нет. Не раньше, чем она станет моей.

Поэтому вместо этого я качаю головой, слегка улыбаясь ей.

Когда я была моложе, у меня была преподавательница, которая клялась, что наше мышление имеет бесконечную власть над нашей жизнью. Она жила и дышала идеей о том, что время — это не более чем социальная конструкция, и что люди обладают способностью создавать свои собственные реальности.

Она бы сказала, что люди состоят из энергии, и эта энергия обладает определенным магнетизмом, который притягивает как то, чего мы боимся, так и то, чего мы желаем, и что мы должны отражать ту жизнь, которую хотим, во вселенную, чтобы она могла привнести ее нам.

Кстати, не самый лучший образ для учителя католической школы.

И все же, стоя на пороге вечности, глядя в бездушные глаза человека, который преследовал меня во снах последние восемь недель, я не могу не задаться вопросом, было ли правдой то, что сказала сестра Маргарет.

В течение нескольких недель после того, как Кэл оставил меня одну в спальне, мне, должно быть, дюжину раз снилось, что он вернется, чтобы украсть меня у Матео, хотя дальше этого дело не пошло.

Возможно ли, что мои кошмары превратились в реальную жизнь?

Я бросаю взгляд на папу, который, кажется, смотрит куда угодно, только не на меня, пока священник продолжает свою речь о любви, цитируя послание к Коринфянам, как будто не очевидно, что этот союз — фарс.