Обещания и Гранаты

— Так же, как ты уважала мой брак, распространяя слухи и лгала таблоидам о его природе?

Нахмурившись, Кармен некоторое время ничего не говорит, и я практически вижу, как в ее мозгу крутятся шестеренки, придумывая, как ей поменяться ролями и выставить себя жертвой.

У нее этот гребаный блеск в глазах; тот, который вспыхивал каждый раз, когда она появлялась в любом доме, который я снимал, рыдая с размазанной по щекам тушью, умоляя меня простить ее за слабость, когда дело касалось ее мужа.

Это всегда было «Детям нужен папа» и «Он выследит меня и убьет, если я уйду».

У нее был свой торт, и она тоже хотела его съесть.

— Я не уверена, что именно твои сестры рассказали тебе о моей реакции на твою… бурная свадьбу, но уверена, что это сильно преувеличено. — Кармен устраивается в мягком кресле, закидывая одну ногу на другую, стратегически закатывая лодыжку, чтобы ее нога казалась длиннее через разрез халата.

— У меня есть сообщения, в которых говорится о том, как ты хочешь спасти меня, — говорит Елена, потянув телефона, откуда из чашечки бюстгальтера, открывая поток текстов. Она пролистывает их, зачитывая вслух каждую просьбу и обещание Кармен.

— Ты хочешь сказать, что я была не оправдана, учитывая все обстоятельства? Тебя вырвали с корнем из твоей жизни. Матео… — Она понижает голос, хотя никто вокруг ничего не собирается говорить.

— Я никогда не была в опасности. Папа подписал долбаное свидетельство о браке.

Бокал с вином Кармен останавливается на пути к ее красным губам, брови приподнимаются.

— Scusi (п.п.: от итал. Извини)?

— Боже, разве он тебе не сказал? — спрашивает Елена, и я внезапно чувствую слабость впервые с момента моего первого удара.

Горло работает, когда она сглатывает, глаза Кармен устремляются ко мне, в них отражается боль, все еще пытающаяся окликнуть меня.

— Это правда. — Я пожимаю плечами, игнорируя боль, скопившуюся в ее радужках.

Поставив свой бокал на кофейный столик перед собой, она прижимает пальцы к губам, ее взгляд блуждает, расфокусировавшись, когда она погружается в свои мысли. Вероятно, пытается понять, как она может использовать эту новую информацию против нас.

— Это невозможно, — наконец решает она, слегка покачав головой.