Обещания и Гранаты

Облизывая губы, я качаю головой и отворачиваюсь, ступая под горячую струю, позволяя ей смыть с меня грязь и грязь. Я беру кусок мыла с одной из встроенных полок и намыливаюсь, стирая все следы последних двадцати четырех часов с того места, где они скрываются под моей кожей.

Повернувшись лицом к стене, я провожу руками по своему телу, проверяя, нет ли дополнительных повреждений, и слышу, как дверь со скрипом открывается. Вижу, как Кэл тянется мимо меня за бутылочкой гранатового шампуня, который я привезла из дома, смотрю, как он щедро наливает себе на ладонь, а затем складывает руки вместе.

Секундой позже я чувствую, как они проникают в мои влажные волосы, втирая шампунь в кожу головы, массируя и разминая. Когда я нахожу порез на внутренней стороне бедра, мои колени подгибаются, и моя рука выскальзывает из-под ног, касаясь моего покрытого кружевами клитора, когда я пытаюсь удержать равновесие.

Напряжение скручивается в моем животе, когда внезапное прикосновение смешивается с плавностью его движений, и я сдерживаю стон как раз перед тем, как он сорвется с моих губ.

Волны тепла потрескивают и шипят под моей кожей, заставляя мою кровь кипеть так, что мне хочется большего.

С ним я всегда хочу большего.

Он перемещает меня так, чтобы моя голова оказалась прямо под водой, ополаскивая осторожными пальцами.

— Ты молодец, малышка, — бормочет он таким мягким голосом, что я даже не уверена, что он действительно что-то говорит поначалу.

Мои руки поднимаются, упираясь в черную кафельную стену.

— Отбиваться от Винсента.

Мое горло сжимается от тепла его слов, сжимается, когда они ласкают мою кожу, как мед. Затрудненное дыхание вырывается из моей груди, и мне кажется, что я задыхаюсь, когда гоняюсь за этим ощущением, нуждаясь в нем, чтобы испепелить отвратительные воспоминания.

Медленно поворачиваясь, я намеренно задерживаю дыхание, не уверенная, как он отреагирует на изменение позы. Он близко, прямо за брызгами, наполовину наклоняется, чтобы помочь.

Нахмурив брови, когда я поднимаю подбородок, он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова, кажется, застревают у него на языке, когда мои руки прижимаются к твердым плоскостям его груди, скользят вверх по воротнику рубашки.

Выдыхая долго и медленно, я двигаюсь вперед, бросаюсь в его объятия и притягиваю его к себе, когда в третий раз за наш короткий брак целую его.

В своей жизни я целовал меньше горстки женщин.