Обещания и Гранаты

Но прямо сейчас, когда ее великолепное тело выставлено на всеобщее обозрение, груди тяжелеют, когда они поднимаются и опускаются с каждым ее прерывистым вдохом, ее киска пульсирует там, где она встречается с моим животом, вода стекает по каждому дюйму кожи, по которой я хочу провести языком — я не могу вспомнить ничего, кроме того факта, что она моя.

Независимо от ситуации, которая привела нас к этому моменту, или отсутствия любви или реальности между нами, это предостережение остается.

— Ты уверена? — Я не могу не спросить, нуждаясь в словесном заверении даже после того, как я осмотрел ее ранее.

— Сделай меня своей.

Отрываясь от нашего поцелуя, я наклоняю голову, приподнимая ее задницу, пока не могу взять сосок в рот; Я высовываю язык быстрыми, короткими рывками, и все ее тело содрогается.

— О, моя маленькая Персефона, — говорю я, медленно рисуя круги вокруг пыльно-розового пика, сохраняя зрительный контакт, когда опускаюсь на нее. — Ты уже моя.

Несмотря на фиолетовый синяк вокруг одного глаза, она зажмуривает их оба, когда я накрываю ее губами, посасывая и двигаясь, пока она не становится тяжело дышащей, извивающейся катастрофической красавицей.

Ее пальцы скользят по моим мокрым волосам и тянут, поощряя к большему, двигая бедрами вперед, когда она умоляет об этом.

Отстраняясь, я отпускаю ее грудь с влажным хлопком, перемещаясь, чтобы повторить свои действия с другой; Я прижимаю кончик языка к нижней стороне и двигаюсь вверх, заменяя капли воды своей ДНК, поглощая ее, когда достигаю соска.

Мои пальцы впиваются в плоть ее задницы, определенно оставляя синяки, но в данный момент меня это не волнует.

Я хочу, чтобы она была покрыта моими отметинами. Пурпурными от кончиков моих пальцев, губы красные и влажные от моих, киска набухла и истекает моей спермой.

Плоть разорвана и кровоточит из-за меня.

После сегодняшнего вечера я хочу, чтобы никто не мог ошибиться, в чьей постели она лежит ночью. Чей член она возьмет, я все равно отдам. Чья кровь поет для нее.

Температура моего тела подскакивает при этой мысли, желание заклеймить ее как можно быстрее берет верх над моими действиями.

Нежно проведя по ней зубами один раз, я проверяю ее реакцию; она выгибается дугой, словно молча умоляя о большем. Зажав ее сосок зубами, я прикусываю его, наблюдая, как ее подбородок вздергивается, а глаза распахиваются.

— Черт, — выдыхает она, пальцы сжимаются в моих волосах.

— Тебе это нравится? — бормочу я, усиливая давление. Ее горло сжимается, и она кивает.