Ладони Кеннеди скользят вверх по моим ногам. Мои пальцы впиваются в ее бедра изо всех сил. Но, оказавшись всего в пяти сантиметрах от той части моего тела, которая сейчас больше всего нуждается во внимании, она убирает руки.
Кеннеди переходит к моим предплечьям, двигаясь тем же путем вверх, легкие снова наполняются кислородом. Она останавливается на сгибе локтя и спрашивает:
– Ты можешь ее снять? – имея в виду куртку.
– Ты сама можешь снять ее с меня.
Она пытается скрыть улыбку, прикусывая нижнюю губу. И, черт меня побери, как же я хочу ее поцеловать! Я жажду еще одного поцелуя – настоящего.
Руки Кеннеди прижимаются к моей рубашке. Ее ладони скользят вверх по моей груди, пока пальцы не ныряют под куртку, сбрасывая ее с плеч. Она тянется ко мне, прижимаясь всем телом, и я помогаю ей, раскинув руки, позволяя куртке упасть.
Кенни не двигается, а наши одинаково сильно бьющиеся сердца находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
И снова я жду ее. Кеннеди наблюдает. Ее глаза исследуют мое тело.
Темнота помогает ей. Укромный уголок и мелодичная музыка – тоже.
Руки Кенни находят мою грудь, скользят по плечам и затылку, и наконец она бросается в мои объятия, прижимаясь щекой к моей.
Наклонившись, я целую ее в плечо, затем прикасаюсь губами к нежной коже шеи, обнимаю ее за талию и соблазнительно поглаживаю кончиками пальцев ткань ее брюк чуть выше ягодиц.
– Все по-прежнему в порядке? – шепчу я.
Кеннеди прижимается сильнее и кивает:
– Мне нравится к тебе прикасаться.
– Да? – Я опускаю руки чуть ниже.
– И мне хочется, чтобы ты тоже прикоснулся ко мне, Исайя.
Черт побери!
Мои губы играют с мочкой ее уха. Я опускаю руки и позволяю им скользить по ее ягодицам, сжимая и поглаживая.
Она что-то бормочет, крепче обхватывая меня руками.
– Тебе это нравится, Кен? – Я снова стискиваю ее.
Ее дыхание прерывистое, тело извивается подо мной.
– Да.
Мы могли бы обвинить музыку в том, что наши тела прижимаются друг к другу, но знаем, что даже в мертвой тишине делали бы то же самое.
Продолжая сжимать ее в объятиях, рукой я спускаюсь к впадинке, где ягодицы переходят в бедра, и провожу по ней подушечками пальцев.
Кеннеди скользит по мне, создавая восхитительное трение между своими бедрами и моим членом.
Я напряжен и испытываю острую, мучительную боль от прикосновений этой женщины.
Уткнувшись лицом в шею и волосы Кеннеди, я вдыхаю ее запах, а затем сгибаю ее ногу в колене и кладу себе на бедро. Она стоит на одной ноге, наполовину уже на мне.
