Диван недостаточно длинный для моего высокого роста, но я счастлив, что сейчас делю его с Кенни: мы сидим лицом к лицу за полуночным ужином.
Она нежно произносит:
– Если ты когда-нибудь захочешь мне о ней рассказать, я буду рада.
Простая просьба. Если я захочу, то могу. Никаких ожиданий. Никаких требований рассказать больше.
Я проглатываю все нежелательные эмоции, которые, кажется, застряли в моем горле.
– На самом деле я не люблю о ней говорить.
Потому что нет такого мира, в котором я мог бы притвориться, что я уже не тот тринадцатилетний мальчик с разбитым сердцем, который ждет возвращения мамы домой, и я не знаю, как сохранить маску беззаботности, когда она речь заходит о ней.
Босая нога Кеннеди касается моей, на ее губах блуждает улыбка, и я снова хочу их поцеловать.
– Хорошо.
– Хорошо.
– Но эта женщина знала, как приготовить потрясающие спагетти. – Кеннеди указывает на свою почти пустую тарелку.
Усмехнувшись, я улыбаюсь.
Я редко улыбаюсь, говоря о маме.
– Это не значит, что я не хочу рассказывать тебе, Кен, просто я по ней скучаю. Очень сильно. Я уже прожил без мамы дольше, чем с ней, но мне по-прежнему ее не хватает.
Она опускает тарелку на колени, и на ее губах появляется улыбка. Не жалостливая, а искренняя.
– Как же ей повезло, что оба ее сына – ты и твой брат – любят ее так сильно. И как же тебе повезло, – продолжает Кеннеди, касаясь меня коленом, – что твоя мама была такой, что ты сильно любишь ее и скучаешь спустя столько лет.
Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Не вспоминал о тринадцати годах, проведенных с ней, с благодарностью. Я лишь злился на то, что у меня оказалось недостаточно времени.
Однако у меня было тринадцать лет материнской любви, а у Кеннеди не было ее вовсе.
– В некотором смысле горе – это привилегия, – говорит она. – Любить кого-то так сильно, что не представляешь жизни без него… Я никогда такого не испытывала.
– Даже когда потеряла отца?
Она качает головой, накручивая на вилку остатки спагетти."
"– Но я надеюсь, что однажды смогу полюбить кого-то так же сильно. – Она смотрит на меня с оптимистичной улыбкой. – Может быть, однажды даже по мне будут скучать.
Мое сердце замирает от ее надежды.
Кто, черт возьми, еще может надеяться, что однажды его полюбят настолько, что будут по нему скучать? Наверное, моя жена.
