Я наблюдаю, как она осматривает мою спальню – точно так же, как делала это, когда вошла в мою квартиру. Я слежу за движениями Кеннеди, отмечая улыбку на ее губах, когда она находит фотографию Макса в рамке на моем комоде, и беззвучный смешок, когда ее взгляд падает на плакат с изображением ярко-розового единорога, висящий над моей кроватью. Надпись «Я волшебный» переливается серебром. Место для этого плаката выбирал Трэвис.
– «Я волшебный»? С таким же успехом можно повесить над твоей кроватью табличку «Я хорош в сексе»!
Я пожимаю плечами:
– Это сказала ты, а не я.
Я ложусь на кровать, стараясь устроиться поближе к краю, вытягиваю ноги и убираю руки за голову. Я полностью раздет, за исключением хлопковых спортивных штанов, которые сидят низко на бедрах.
Несмотря на то что это работа, в текущем моменте нет ничего профессионального. Мы в моей спальне, я почти голый, и мне до смерти хочется, чтобы руки этой женщины коснулись меня любым способом.
– Это бедро? – спрашивает она, имея в виду правое бедро, ближайшее к ней.
– Да. Я не знаю, в какой момент это произошло: когда я резко сорвался с места или когда упал на базу.
Ее руки прикасаются ко мне, подушечки пальцев исследуют все мышцы бедра, согревая эту область и пытаясь обнаружить повреждения.
– Боль усилилась с тех пор, как закончилась игра, или осталась примерно такой же?
– Осталась примерно такой же.
Она хмыкает, сосредоточенно прикусывая нижнюю губу. Затем ее пальцы проникают в ложбинку между ногой и животом, и мое тело молит о возможности прижаться к ней сильнее.
Отчасти из-за ощущений, вызванных прикосновением ее руки к этому месту – я всегда хотел, чтобы она коснулась меня там, – отчасти – из-за количества крови, приливающей сейчас к моему члену, ситуация немного накаляется.
– Больно?
Я отрицательно качаю головой, и ее глаза подозрительно сужаются.
Одной рукой Кеннеди осторожно берет меня за колено, пальцы другой все еще прижимаются к моему паху буквально в нескольких сантиметрах от члена.
– Скажи, когда будет больно.
О, это действительно больно. Чертовски больно."
"Конечно, я годами доставал Кеннеди, лежа на ее массажном столе, но у меня никогда не возникало эрекции от того, что эта женщина прикасалась ко мне как медик. Она врач, а я спортсмен, однако мне очень трудно различить эту границу, когда я лежу, растянувшись на кровати, а ее пальцы впиваются мне в бедро.
Кеннеди отводит мою ногу в сторону, устраиваясь поудобнее, прежде чем продолжить исследовать мой пах.
Это пытка.
