Что-то сжимается у меня в животе, когда я вижу этого уверенного в себе мужчину таким измотанным и понимаю: он позвонил кому-то, чтобы успокоиться.
Но это не ревность. Определенно не ревность.
– Ты в своем номере в отеле?
В номере в отеле? В этом отеле?
В моей голове появляется образ Коннора. Сколько раз он убегал к моей сводной сестре, когда думал, что я сплю? А сколько раз, когда мы были на семейных мероприятиях, он ускользал в комнату Мэллори посреди ночи? Исайя делает то же самое?
– И ты никуда не собираешься уходить? – продолжает он.
– Да, я знаю, что сейчас середина ночи, Кай. Но ты ведь не выйдешь из своей комнаты, верно?
Кай.
Меня переполняет невероятное облегчение.
– А Макс и Миллер? Я не знаю, какая сейчас погода в Чикаго. – Он замолкает, прислушиваясь. – Ладно. А Монти? Он спит, верно? И никуда не поедет? – Кивнув, он перестает расхаживать по комнате, слушая, что говорит на другом конце линии его брат. – Да, Кеннеди здесь. Она спит. Со мной все в порядке. Мне еще нужно проведать Трэвиса и Коди.
Хорошо. Ты можешь написать мне после того, как поговоришь с ними? Да. Да, я знаю. Логически я это понимаю, Кай, в данный момент я не могу мыслить рационально. – Еще одна пауза. – Спасибо, бро. Я тоже тебя люблю. Увидимся утром.
Он завершает звонок, опускает голову и, кажется, теперь дышит чуть ровнее. Что, черт возьми, происходит?
Исайя поворачивается в мою сторону, и я быстро закрываю глаза, пока он не заметил, что я на него смотрю. Несколько мгновений спустя я слышу скрип половиц, а затем чувствую, как прогибается матрас.
Я осторожно приоткрываю глаза и вижу, что Исайя сидит на краю кровати, упершись локтями в колени.
– Что, черт возьми, со мной не так? – бормочет он себе под нос.
Я смотрю на спину Исайи, на то, как напрягаются его мышцы. Он проводит ладонью по лицу, убирая волосы, прежде чем снова опереться на локти. Он остается в таком положении некоторое время. Не двигается. Просто сидит.
Я бы хотела, чтобы он повернулся, может быть, понял, что я не сплю, и объяснил, что происходит.
Но еще сильнее я надеюсь, что он этого не сделает, потому что не знаю, чем могу помочь. Я никогда не умела утешать. Я холодная, вот что всегда говорил Коннор, и понятия не имею, как быть той женщиной, которая нужна Исайе.
Я не хочу быть с ним холодной, но просто не умею быть другой. Он заставляет меня чувствовать себя уязвимой, как будто видит насквозь, а ведь никто до него даже не пытался заглянуть мне в душу.
На телефон Исайи приходит сообщение.
