Коннор Данфорт: Ты действительно изменяла мне с тем парнем?
Коннор Данфорт: Не собираешься отвечать? Мы были помолвлены, а ты даже не можешь оказать мне любезность и ответить? Что, черт возьми, случилось? Что заставило тебя быть такой холодной, Кеннеди?"
"Я выхватываю у нее телефон, мои пальцы бегают по экрану с бешеной скоростью, и кипящий гнев выплескивается наружу.
– Не надо. – Кеннеди кладет свою руку поверх моей, чтобы остановить. – Он того не стоит.
– К черту, Кен! Он тебя достает.
– Мне все равно.
Ее лицо совершенно бесстрастно, как будто ей на самом деле все равно.
Как будто он на нее действительно не влияет.
Мне это очень нравится.
– Ладно, – сдаюсь я, возвращая ей телефон. – Но если он продолжит в том же духе, дай мне знать, и я разберусь, хорошо?
– Хорошо. – Кенни кладет телефон на пол экраном вниз.
Моя рука все еще на ее бедре, и я нежно провожу по ее ноге, рассеянно скользя ладонью по джинсовой ткани, а затем мы оба переключаем внимание на игру, которая идет по телевизору.
Мои товарищи по команде галдят, в доме адски шумно, но мы с Кеннеди храним молчание.
Я нежно поглаживаю внутреннюю сторону ее бедра, а ее голова почти покоится у меня на плече.
Мы проводим в таком положении весь иннинг, прежде чем Кеннеди тихонько спрашивает:
– Ты считаешь, я холодная? – так, чтобы слышал только я.
«Черт побери, я готов его убить».
Я провожу тыльной стороной ладони по ее лбу.
– Ко мне ты относишься очень тепло.
– Исайя, я серьезно! Мне кажется, со мной что-то не так.
Я поворачиваюсь к ней лицом.
– С тобой абсолютно все в порядке. И пошел он на хрен! Мне жаль, что он заставил тебя так думать. Никто никогда не относился к тебе тепло, включая этого парня. Так откуда тебе знать, что бывает иначе?
– Значит, ты действительно считаешь, что я бесчувственная?
Я медленно выдыхаю.
– Может быть… Но я не думаю, что это неправильно, или плохо, или нужно исправлять. Это особенность твоей личности. Ты немного замкнутая. Немного робкая в общении с людьми. – Я беру Кеннеди за руку, и она ни секунды не сопротивляется.
– Но еще у меня такое чувство, будто я выиграл в лотерею, ведь ты больше не ведешь себя робко со мной. Мне нравится, что с тобой нелегко, потому что, сказав какую-нибудь глупость, я вижу, как ты улыбаешься, и знаю: это – только для меня. И эта улыбка меня согревает.
Ее брови нахмурены, губы слегка приоткрыты. Кенни смотрит на меня так, словно не верит, что мне нравится ее неприступность. Нравится, что она не облегчает мне задачу.
