У кого-то из них назначены свидания, кто-то пришел один, но это не имеет значения: каждый из них улыбается Максу, дает ему пять или пытается рассмешить."
"Мне очень нравится, как приняли Макса, когда он появился в нашей жизни. В прошлом году никто не жаловался на то, что с командой путешествует ребенок. Все сплотились вокруг моего брата и он чувствовал их поддержку. Это хорошие ребята, и я невероятно счастлив тому, что у меня такие товарищи.
Миллер берет Кеннеди под руку и уводит к одному из киосков, оставляя меня с Каем.
– Кажется, она в порядке.
– Да, – соглашаюсь я, наблюдая за ней издали. – Лучше, чем я думал.
– Что ты чувствуешь по этому поводу?
– Счастлив, – отвечаю я без колебаний. – Я в восторге, что она осталась.
– А в долгосрочной перспективе? Ты ведь думал, что это лишь на время. Что теперь будет с вашими отношениями?
Я поворачиваю голову в его сторону:
– Вот черт! Теперь я задумался…
Кай усмехается, обнимает меня за плечи и ведет к остальной команде.
– Один совет, братишка. Тебе стоит спросить свою ненастоящую жену, не хочет ли она стать твоей девушкой, раз уж осталась.
К счастью, этот разговор прерывается как раз перед тем, как ее руки обхватывают меня сзади за пояс.
– Здесь расписывают футболки, – говорит Кеннеди, прижимаясь щекой к моей спине.
– Ты думаешь о том же, о чем и я?
– Мы должны подарить Максу футболку с его именем!
– О, – я улыбаюсь. – Я подумал, что нам нужно сделать парные футболки: мне с твоим именем, а тебе – с моим.
– Почему мне кажется, что ты их уже заказал?
– Мы готовы, – говорит Трэвис, стоящий в начале очереди.
– Можем покатать Макса в нашей кабинке. Там есть место.
– Ты уверен? – спрашивает Миллер. – Не возражаешь?
– Букашечка, хочешь поехать с ребятами? – спрашивает у сына Кай.
Макс взволнованно кивает и хлопает в ладоши, и Коди забирает малыша в свою кабинку. Кай и Миллер и остальные ребята садятся в свои, и мы тоже.
Как только дверь закрывается, Кеннеди берет инициативу в свои руки и забирается ко мне на колени, так что мы оказываемся лицом к окну.
– Я никогда не каталась на колесе обозрения.
– Что? – смеюсь я. – Да не может быть!
Она отрицательно качает головой, наблюдая, как мы медленно поднимаемся над горизонтом Чикаго. Мне требуется всего мгновение, чтобы сообразить, с кем я говорю. Иногда я забываю, что у Кеннеди не было нормального детства. Что ее претенциозная мать ни за что не пошла бы с ней на местную ярмарку или в парк развлечений.
– Но однажды я чуть на него не попала.
