Монти направляется на кухню, приносит мне воды и устраивается на стуле напротив.
– Не хочешь объяснить, почему мой телефон весь вечер разрывался из-за тебя?
– Прости. – Так я отвечаю на автомате, когда я чувствую, что усложняю чью-то жизнь.
– Мне не нужно, чтобы ты извинялся, Исайя. Я просто хочу услышать от тебя, а не от каких-то случайных телевизионных аналитиков, что один из моих игроков, которого я считаю членом своей семьи, возможно, просит об обмене.
Я делаю большой глоток воды, охлаждая горящее горло.
– Так не должно было получиться. Я собирался поговорить с тобой после беседы с Кеннеди, но мой чертов агент открыл свой болтливый рот. Я думаю, он хочет поднять вокруг этого шумиху. Привлечь внимание других команд.
На лице Монти так явно читается обида.
– Так и есть, – констатирует он. – Ты пытаешься уйти.
– Нет. – Опустив голову, я не отрываю взгляда от своих колен. – Не обязательно.
Повисает тяжелая пауза – явный признак того, что Монти хочет, чтобы я продолжил говорить.
– Я уйду только в том случае, если Кеннеди захочет, чтобы я поехал с ней.
Я не собираюсь сам делать предложения клубам или что-то в этом роде. Единственные команды, за которые я готов играть, – это Чикаго или та, в которую она устроилась на работу. То есть Сан-Франциско.
Монти в замешательстве хмурит брови и качает головой, пытаясь понять.
– Я слышал, что она получила от них отказ.
– Тем не менее ее пригласили. Она сказала потому, что пыталась остаться. Ради меня.
На него обрушивается понимание:
– И ты этого не хочешь.
– Черт возьми, нет! Доктор Фредрик уже совсем не видит границ. Я устал от этого. В течение многих лет я видел, что он обращается с Кеннеди как с дерьмом, а теперь у нее появилась возможность уйти и сделать карьеру, ради которой она так усердно работала.
Монти ничего не говорит. Я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной.
– Что?
– Если бы ты сказал раньше… Я кое-что замечал, но ничего достаточно серьезного, чтобы довести это до сведения высшего руководства.
Но если ситуация действительно ухудшилась настолько, тебе нужно подать официальную жалобу, и мы сможем с ней разобраться.
Я не могу этого сделать, и Кеннеди не станет делать этог ради себя. Много лет назад я пообещал ей, что ничего не скажу, и, независимо от того, получит доктор Фредрик выговор за третирование Кеннеди или нет, настоящая проблема заключается в ее нынешней должности.
– Когда она должна принять решение? – спрашивает Монти.
– Не знаю.
