Обнаженная для тебя (HL)

Трясущейся рукой я выдвинула ящик и обнаружила там внушительный набор противозачаточных средств, включая женскую вагинальную мазь и гель, разрушающий сперматозоиды. Сердце мое бешено заколотилось, в то время как в голове всплыли воспоминания о том, как мы, охваченные похотью, попали в эту гостиницу. Гидеон не спрашивал на входе, какой номер свободен. И, несмотря на наличие у него универсального ключа, он не стал бы соваться наугад, рискуя вломиться в занятые апартаменты… если только не знал заранее, что именно этот номер будет свободен.

Ну конечно, это был его личный номер, помещение для траха, снабженное всем необходимым, чтобы хорошо провести время с женщиной, и служившее ему именно для этих целей.

Когда я поднялась на ноги и подошла к шкафу, до моего слуха донеслось, как стеклянная дверь душевой кабины в ванной открылась, а потом закрылась снова. Раздвинув двери шкафа из ореха, я заглянула внутрь. Там висела мужская одежда на все случаи жизни: деловые рубашки и брюки, а также джинсы и хаки.

А потом я похолодела. Жар вожделения сменился болезненным страданием.

В правом отсеке шкафа были аккуратно сложены футболки, трусы и носки. А в верхнем ящике слева — секс-игрушки, причем нераспакованные.

В нижние ящики заглядывать не стала. Я и так уже увидела достаточно.

Я надела штаны и прихватила одну из футболок Гидеона, причем, пока одевалась, вспоминала правила, усвоенные на психотерапевтических занятиях.

Быть может, не будь я настолько потрясена глубиной своих чувств к Гидеону, то легко со всем этим справилась бы.

Не исключено, не будь у нас с ним только что умопомрачительного секса, я чувствовала бы себя не столь ранимой и уязвимой. Не знаю. Знаю лишь одно. Сейчас я ощущала себя слегка грязной, в какой-то мере использованной и жутко травмированной. Это уязвляло особенно сильно, и у меня возникло прямо-таки детское желание причинить ему ответную боль.

Собрав противозачаточные средства и секс-игрушки, я швырнула их на постель.

И пока он дразнящим, дурашливым голосом звал меня, я взяла свою сумку и свалила.

Опустив голову, я стыдливо проскочила мимо регистрационной стойки и покинула отель через боковую дверь. При воспоминании о портье, поздоровавшемся с Гидеоном, когда мы садились в лифт, меня бросило в краску: можно себе представить, что он обо мне подумал. Уж ему ли не знать, для каких целей держал Гидеон этот номер.