Обнаженная для тебя (HL)

Горло мое саднило. А Гидеон продолжил биться и дергаться так неистово, что содрогалась вся кровать.

Когда мне наконец удалось включить лампу, я повернулась к Гидеону…

И увидела, как он занимается откровенной мастурбацией. Его правая рука, двигаясь вверх и вниз, с такой силой сжимала член, что побелели костяшки пальцев, а левая судорожно цеплялась за простыню. Прекрасное лицо было мучительно искажено.

Испугавшись, я обеими руками толкнула его в плечо.

— Гидеон, черт возьми! Проснись!

Мой крик прорвался сквозь завесу кошмара.

Его глаза открылись, он подскочил, взгляд отчаянно заметался.

— Что? — выдохнул Гидеон. Грудь его тяжело вздымалась, лицо горело как в лихорадке, губы и щеки покраснели от возбуждения. — Что случилось?

— О господи, — прошептала я, слезла с кровати и накинула халат.

«Что с ним творится? С чего, вообще, человека могут преследовать такие жуткие сексуальные сны?»

— У тебя был кошмар. Ты так орал и бился, что до смерти напугал меня, — дрожащим голосом сказала я.

— Ева, — произнес Гидеон.

Он посмотрел на свой стоящий торчком член и помрачнел от стыда.

— Что тебе снилось? — спросила я и на всякий случай отошла подальше к окну.

Не смея взглянуть на меня, он униженно опустил голову: поза, совершенно для него нехарактерная. Впечатление было такое, будто в теле Гидеона обосновался кто-то другой.

— Вот дерьмо! Что-то пожирает тебя изнутри. Что именно?

Гидеон стряхивал с себя остатки сна и прямо на глазах приходил в себя:

— Это был просто сон, Ева. Со всеми бывает.

Я с негодованием уставилась на него.

С чего это он вздумал разговаривать со мной как с ненормальной?!

Его плечи расправились, когда он подтянул одеяло и прикрыл бедра.

— Почему ты так злишься?

— Потому что ты врешь.

Он набрал полную грудь воздуха, а потом с тяжелым вздохом пробормотал:

— Извини, что разбудил тебя.

Я ущипнула себя за переносицу, чувствуя усиливающуюся головную боль. Глаза жгли подступавшие слезы жалости к нему, к тому, что нечто пережитое им в прошлом до сих пор мучило его.

И к нам обоим, потому что, если он не допускал меня в свою душу, наши отношения не имели будущего.

— Я спрошу еще раз: Гидеон, что тебе снилось?

— Не помню. У меня голова постоянно забита, вот, наверное, и перенапрягся. Пожалуй, мне сейчас лучше пойти в кабинет и поработать. А ты ложись и постарайся уснуть.

— Гидеон, на мой вопрос могло быть несколько правильных ответов. Первый — «Давай поговорим об этом завтра». Второй — «Давай поговорим об этом в выходные».