Мэй едва заметила движение Сэвиджа, но затем он оказался перед ней, и его большой палец вошел в углубления выше и ниже кости, которая была сломана и неправильно зажила.
Когда она вздрогнула, он остановился.
— Слишком?
— Нет, все прекрасно, — пробормотала она. — Пожалуйста, продолжай.
Сэвидж опустился на пол, хрустнув коленями, и благодаря огромным габаритам, его лицо оказалось как раз напротив ее. И когда мужчина продолжил ритмично давить и расслаблять ее тело, оно подавалось взад и вперед, превращаясь из несгибаемой двутавровой балки в желе.
Трудно сказать, когда расслабление уступило место осознанию момента.
Когда Мэй начала понимать, насколько он был близок к ней.
Когда она открыла глаза, которые, сама не подозревая, успела закрыть.
Сэвидж смотрел ей в лицо, а не на то место, которое массировал, а его резкие черты слились в ничего не выражающую маску. Однако его взгляд… был полон тепла.
Я беру жизни против воли, но женщин — никогда.
— Думаю, ты в порядке, — сказал он, убирая свои волшебные руки.
Повисло молчание, и он не спешил подниматься. Не стал приближаться. Сэвидж просто оставался на месте, ничего не показывая ей и рассказывая все своим обсидиановым взглядом.
И именно тогда она осознала…
— Не черные, а синие, — прошептала она.
— Что?
— Твои глаза. — Ее голос стал хриплым. — Я думала, они черные. А они темно-темно-синие.
— Я не знал.
— Как ты можешь не знать, какого цвета у тебя глаза?
— Потому что мне все равно.
В тишине коттеджа их голоса звучали низкими и едва уловимыми, но не потому, что кто-то из них боялся разбудить Таллу.
По крайней мере, Мэй не об этом думала. Нет, ей казалось, они создали отдельное пространство от всего мира, и не было причин говорить громче, чем требовалось словам, чтобы преодолеть бесконечно малое расстояние между ними.
— Как тебе может быть все равно? — спросила она.
— Я не люблю смотреть на себя. — Он протянул руку и убрал прядь ее волос с лица. — Мы с зеркалами не дружим.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Терпеть не могу свое отражение.
Ее рука по собственной воле поднялась к его лицу. В ту секунду, когда Мэй коснулась его щеки, у него перехватило дыхание, что казалось странным, учитывая, насколько мощным было его тело.
Осторожно она пальцами провела по его челюсти… и задержалась на подбородке.
— У тебя щетина.
— Правда?
— Ты бреешься без зеркала?
— Да.
Она покачала головой.
— Как?
— Пока принимаю душ.
