Обольститель и куртизанка

Возможно, тогда он был молод, но умел слушать голос сердца. Лучше, чем когда-либо потом.

— Мы прожили вместе почти четыре года и произвели на свет двоих детей, желанных и обожаемых.

Должно быть, Рома резко дернула за узду, потому что лошадь ее недовольно фыркнула, вскинув голову. Эрит ждал, что девушка начнет возражать и спорить, но та предпочла промолчать. Рома с жадностью ловила каждое слово отца, но что она чувствовала, Эрит не знал. И снова его охватила горечь: дочь была для него незнакомкой.

— Когда умерла твоя мама, я хотел умереть вместе с ней.

Во многом так и произошло. Селия предложила позаботиться о вас с Уильямом. Все вокруг убеждали меня, что так будет лучше.

— А вы хотели сбежать.

— Да, я хотел сбежать. — Как объяснить девочке ее возраста, что такое мертвящая, иссушающая скорбь? Горе, уродующее душу. Эгоистичное. Всепоглощающее. Эрит не мог находиться в одном доме с детьми, потому что они были живы, а его возлюбленная мертва. Он понимал, что должен сказать дочери всю постыдную правду.

 — Я поступил как трус.

Рома устремила на него неподвижный взгляд, выражение которого граф до конца не понял. В ее глазах читалось осуждение, и, видит Бог, он его заслужил. Но вместе с тем в них светились искорки понимания.

— Вам было всего двадцать два. На четыре года больше, чем мне сейчас.

— Я был молод. Но это не оправдание, возраст не искупает моей вины.

— Нет, но немного облегчает понимание.

Рома не собиралась прощать отца. Его малодушие и безразличие к детям были чудовищны.

Эрит сомневался, что заслуживает прощения.

— Я рада, что мы поговорили, — тихо обронила Рома, когда они вышли из-за деревьев на залитую солнцем поляну.

Услышав это короткое, почти неохотное признание, Эрит едва не задохнулся от счастья. Несколько слов, произнесенных его дочерью, значили необычайно много: Рома сделала маленький шаг ему навстречу. Благодарность переполняла Эрита, слова давались ему с трудом:

Он не стал бы притворяться, что завоевал любовь и уважение дочери.

На это требовалось время и терпение, вся его мудрость, внимание и чуткость. Но быть может, этим утром ему удалось на крохотный шаг приблизиться к своей цели.

Они перешли в более оживленную часть парка. Время для доверительных разговоров миновало. Эрит повернулся к дочери. Удивительно, как много может измениться за какой-то час.

— Позволь я помогу тебе сесть на лошадь. Становится поздно. Селия решит, что мы потерялись.

Как ни удивительно, Рома засмеялась.