Обольститель и куртизанка

Как он может говорить с ней так высокомерно, с отвращением? Он умолял ее довериться ему, а теперь предавал каждым своим словом, источающим яд.

Она тяжело сглотнула и с усилием произнесла:

— Возможно, это и не мое дело, но любому глупцу ясно, что вам обоим следует успокоиться, прежде чем вы предстанете перед посторонними.

— Я не собираюсь это терпеть, черт вас дери! — прорычал граф.

Оливия жестом указала на диван у стены, в стороне от опрокинутого столика и разбросанных по полу осколков. Повернувшись к Джулиану, она произнесла ледяным тоном:

— Лорд Эрит, прошу вас сдерживать свой норов в моем доме.

С тяжелым сердцем она ждала яростного выкрика, что дом принадлежит ему самому, поскольку он за него платит, но даже в пылу гнева Эрит не позволил себе зайти так далеко.

Оливия видела, что Джулиан пытается обуздать ярость. Возможно, она пожалела бы его, если бы он только что не втоптал в грязь ее чувства.

Эрит хотел лишь защитить свою дочь. В этом не было греха. Но он заставил Оливию поверить в его уважение и любовь, не испытывая ни того ни другого, и в этом заключалась его вина.

Немного помолчав, Эрит заговорил более ровным тоном. Перекошенное лицо и налитые кровью глаза выдавали едва сдерживаемое бешенство.

— Прошу прощения, Оливия. Конечно, вы не приглашали сюда мою дочь. Бездумное легкомыслие Ромы вовлекло вас в наши семейные раздоры. Я понимаю, у вас нет ни малейшего желания участвовать в них.

Своими словами Эрит лишь подлил масла в огонь. Разумеется, Оливия не могла оставаться в стороне.

Скрывая жгучую боль, она окинула Эрита презрительным взглядом куртизанки. Этим грозным оружием она усмирила немало мужчин.

— Ваша дочь — желанная гостья в моем доме, если ей вздумается меня посетить.

Рома удивленно раскрыла рот.

— Я не жду, что вы примете приглашение. — Оливия ободряюще улыбнулась девушке и, повернувшись к Джулиану, холодно прищурилась. — Я отказываюсь вышвырнуть расстроенную девочку на улицу только потому, что какой-то грубиян требует этого от меня.

— Какой-то грубиян? — Щеки Эрита побагровели от возмущения. — Что, черт возьми, вы хотите этим сказать?

— Хочу сказать, что, если вы не присядете, как вам было предложено, милорд, я попрошу слуг выставить вас за дверь.

Эрит вздрогнул, его искаженное гневом лицо внезапно вытянулось. Он посмотрел на Оливию, впервые с той минуты, как вошел в комнату, и тотчас же понял, что натворил.