Обольститель и куртизанка

Если бы Эрит встретил эту кокотку в каком-нибудь почтенном собрании, а не в знаменитом вертепе разврата, то почти наверняка принял бы ее за представительницу своего круга.

Увидев, наконец, воочию ту, чье имя было у всех на устах, Эрит не мог скрыть удивления и, пожалуй, легкого разочарования. Так вот какова эта хваленая соблазнительница?!

Эта женщина властвовала над всей людской толпой, собравшейся в гостиной. Даже на расстоянии Эрит ощущал исходившую от нее обжигающую волну чувственности.

Куртизанка обвела зал презрительным взглядом.

Вздернутый подбородок и насмешка в подрагивающих уголках губ кричали о дерзости и бесстрашии, бросали вызов.

Граф попытался подавить охватившее его желание, однако безрассудное сердце выстукивало исступленный бешеный ритм — так гремят барабаны, призывая армию к бою.

Пусть эта женщина оказалась не такой, как он ожидал, но к чему лгать? Она была великолепна, выше всех похвал.

Эта женщина знала себе цену. Улыбка ее говорила об искушенности и остром уме, о чувственности и поистине беспримерной уверенности в собственных чарах.

Уверенности, какой Эрит никогда прежде не встречал в падших созданиях вроде этой блудницы, хотя за последние шестнадцать лет познал их немало. Графа нелегко было удивить — предаваясь самым изощренным любовным играм долгие годы, он успел пресытиться женскими прелестями и изучить все уловки, с помощью которых жрицы любви привыкли подчинять себе мужчин; неожиданно вспыхнувший интерес к куртизанке поразил его самого. Откуда этот жар в крови? Внезапно пересохшие губы? Яростные удары сердца?

О да, эта женщина будет принадлежать ему.

Не только потому, что она самая знаменитая куртизанка Лондона и сделать ее своей любовницей для графа Эрита — вопрос престижа, но и потому, что он желает обладать ею.

Джулиан Саутвуд уже много лет ничего не хотел так страстно.

— Счастлив видеть вас, мисс Рейнз. Надеюсь, вы в добром здравии. Как поживаете?

Оливия опустила шелковый веер с изображением разнузданной римской оргии.

Перед ней стоял лорд Каррингтон, уже давно добивавшийся ее благосклонности. Оливия не уступала ему ради его же блага. Он был славным, достойным человеком и заслуживал лучшей участи. Куртизанка заставила себя улыбнуться, любезно протянув руку в длинной малиновой перчатке.

— Лорд Каррингтон. Благодарю, все превосходно. Как вы?

Вежливое расшаркивание… Боже, как она от него устала. Пустой светский ритуал, скучный, как сама жизнь.