Обольститель и куртизанка

Куртизанка внимательно рассмотрела твердый подбородок, надменный прямой нос и густые черные волосы графа. И как это она его раньше не заметила? На такого мужчину стоило обратить внимание. Внушительный рост и блестящая внешность привлекали в нем не меньше, чем необъяснимая аура властности, окружавшая его словно броня.

Ленивым жестом, достойным королевы куртизанок, она подняла веер и томно обмахнулась, нарочно выставляя напоказ изящную роспись по шелку, где двое обнаженных мужчин и нимфа бесстыдно предавались плотским утехам.

Лорд Каррингтон покраснел и отвернулся. Взгляд лорда Эрита бесстрастно скользнул по вееру и снова остановился на лице Оливии. Серые глаза под тяжелыми веками оставались непроницаемыми, но куртизанка могла бы поклясться, что ее шалость показалась графу забавной.

— Как вам нравится в столице, милорд? — невозмутимо спросила она.

— Я с удивлением обнаружил, что она полна прелестей, — ровным тоном заметил Эрит.

«А-а, игра началась».

— Как мило, — отозвалась Оливия, не потрудившись сделать вид, что не поняла намека. Ложная стыдливость никогда не относилась к числу ее излюбленных приемов. — Надеюсь, вам представится возможность изучить их глубже.

— Именно об этом я и мечтаю, мисс Рейнз. Можно мне рассчитывать на вас?

— Оливия очень занята, — резко вмешался Перри, настороженно ловивший каждое слово.

Изумленная Оливия подняла глаза на своего друга и покровителя. В его голосе звучала неприкрытая враждебность. Сказать по правде, Оливия почти забыла о Перри, увлеченная захватывающей безмолвной дуэлью с лордом Эритом.

— Кажется, я не имею чести вас знать, — обронил граф все тем же будничным тоном, оторвав, наконец, холодный стальной взгляд от лица куртизанки.

— Это лорд Перегрин Монтджой, — поспешно заговорил Каррингтон, беспокойно переводя взор с одного мужчины на другого. — Лорд Перегрин, это граф Эрит.

— Я знаю, кто это, — рявкнул Перри. Его пальцы еще крепче вцепились в плечо Оливии.

— Лорд Перегрин. — Эрит коротко поклонился. Его звучный голос казался мягким и вкрадчивым, но Оливия отчетливо услышала в нем предупреждение.

Она внезапно решилась.

— Завтра в четыре в этой гостиной будет подан чай.