Обольститель и куртизанка

Всего несколько мгновений назад он парил вдали от этого мира в небесных высях, где светили тысячи солнц и ангелы воспевали хвалу Создателю.

Нет, пожалуй, то было не ангельское пение. Эрит мечтательно улыбнулся. В чарах Оливии слишком много дьявольского. И все же эта распутная колдунья неподражаема. Он готов гореть в геенне огненной ради еще одной ночи с Оливией Рейнз.

Куртизанка посмотрела на него, на припухших алых губах ее играла победная улыбка. Кончик языка выразительно скользнул по верхней губе. Эрит мгновенно угадал значение ее жеста.

Нетерпеливое желание завладеть ею обожгло его, как удар раскаленным прутом. Оливия должна принадлежать ему.

Это его женщина. Вся, от рыжевато-каштановых волос и жаркого рта до изящных пальчиков на ногах. Он не позволит ей уйти сегодня. Да и в ближайшее время, черт побери.

Оливия небрежно отбросила волосы на спину, молчаливо выражая свой триумф.

Да, она выиграла этот раунд.

Как и Эрит. Ведь Оливия осталась.

Тишину в комнате нарушало лишь прерывистое дыхание графа.

За окном послышалось конское ржание и шум проезжающего экипажа. Эрита охватило странное чувство: в мире все шло своим чередом, в то время как его жизнь необратимо изменилась.

Топазовые глаза внимательно изучали его, словно, познав его так близко, Оливия примеривалась завладеть его душой.

«Бога ради, Эрит, прекрати. В подобных сделках души не участвуют. А даже если бы и пришлось поставить душу на кон, свою ты потерял давным-давно».

— Ладно, вам удалось меня приятно удивить, — проговорил он, лениво растягивая слова, хотя наигранное безразличие давалось ему с огромным трудом.

Господь милосердный, он едва нашел в себе силы заговорить.

— Так я убедила вас передать бразды правления в мои руки? — С грацией, от которой сердце Эрита на мгновение замерло, Оливия, скрестив ноги, уселась на постели. Она казалась бы бесстыдной, не будь ее нагота столь естественной.

Бормоча про себя проклятия, Эрит свесился с края кровати и, вытянув руку, подобрал с ковра свою рубашку.

— Наденьте это, — проворчал он, швырнув рубашку Оливии.

Поймав рубашку, куртизанка посмотрела на него как на умалишенного. Может, он действительно сошел с ума?

Прежние любовницы не доставляли ему хлопот. Эрит с грустью подумал о милой бесхитростной Гретхен.

Впрочем, малютка Гретхен наскучила ему задолго до того, как он ее оставил. — Вы наденете, наконец, эту чертову рубашку? — глухо прорычал он.

Губы Оливии насмешливо скривились, взгляд Эрита задержался на родинке в уголке ее рта.