Обольститель и куртизанка

Он перевел невидящий взгляд на окно, за которым мелькали лондонские улицы, и попытался побороть бессмысленную ярость, сковавшую грудь. Горечь душила его, боль жгла, как раскаленное докрасна железо.

Ужасная тайна прошлого так глубоко потрясла Эрита, что первое время он не мог думать ни о чем другом. Но внезапно вспыхнувшая тревога вытеснила бессильный гнев. Черт, черт, черт! Он должен был придумать, как удержать Оливию, не дать ей уйти.

После долгого молчания он, наконец, заговорил:

— Наш договор еще в силе.

Оливия резко повернула голову и смерила Эрита колючим взглядом.

Хрупкое перемирие, безмолвно заключенное между ними, когда граф упомянул о дочери, было тотчас забыто.

— Разумеется, об этом не может быть и речи. Я изложила вам свои условия, а вы их нарушили.

— Я не позволю вам разорвать соглашение, — упрямо возразил Эрит.

Хотя, что он сможет сделать, если Оливия решит уйти?

— Вы ведь не станете вынуждать меня силой, угрожая раскрыть тайну моего сына, Эрит? — Черты Оливии заострились, в глазах сверкнуло отчаяние.

 — Вы причините боль не только мне, но Лео, моей кузине и славному человеку, за которого она вышла замуж. Не стоит разрушать жизнь стольким людям, чтобы потешить свою гордость.

Ее кузине? Это интересно. Эрит вспомнил женщину с добрым лицом, которую мельком видел возле дома священника. Должно быть, семья Оливии принадлежала к более высоким слоям общества, чем он думал. Если это так, благородное происхождение ее брата, лишенного всякой чести и благородства, делало его преступление еще чудовищнее.

— Эрит? — Теперь в голосе Оливии звучал страх, лицо ее исказилось и побледнело.

Граф неожиданно осознал, что так и не ответил.

— Хоть меня и считают сущим дьяволом, у меня еще осталось немного чести.

— Это значит, я не предам ни вас, ни Лео.

— Как я могу вам доверять? — гневно воскликнула куртизанка.

— Даю вам слово: я сохраню вашу тайну.

Конечно, бессмысленно было просить Оливию довериться ему. Она не доверяла никому. В особенности мужчинам.

Оливия окинула его хмурым взглядом.

Слова графа ее не убедили.

— Даже если я уйду от вас?

Проще всего было бы удержать ее, используя свое знание как оружие, но Эрит почувствовал, что не может солгать ей, хотя на карту поставлено так много. Обмануть ее было бы низко и подло. Недостойно мужчины.

— Даже если вы меня оставите. — Немного помолчав, он воспользовался единственным козырем: — А как насчет нашего пари? Вы признаете, что я выиграл?

Губы Оливии нерешительно дрогнули. Казалось, она смутилась.