Обольститель и куртизанка

— Вы собираетесь уехать? — произнес он сдавленным голосом.

Лицо Оливии исказилось от волнения. — Не нужно. Я этого не стою.

— Конечно же, стоите, — с внезапным гневом вскричал Эрит. Его пальцы сжали плечо Оливии. — Черт побери, я сдаюсь. Можете публично заявить, что взяли надо мной верх. Если останетесь.

— Наш спор меня не волнует, — резко бросила куртизанка. — Почему для вас так важно, чтобы я оставалась вашей любовницей?

Эрит ответил с откровенностью, поразившей его самого:

— Понятия не имею. Но я хочу вас.

В сверкающих глазах Оливии мелькнула боль.

— Я могу заставить вас. — В надломленном голосе Эрита звучало глухое отчаяние. Грудь его тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха.

— Оливия, — прошептал Эрит.

Он почувствовал, как куртизанку охватила дрожь. Что это? Холод? Страх? Или… желание? Граф и сам не знал, но когда придвинулся ближе, Оливия не отшатнулась.

— Нет, Эрит. — Ее голос упал до еле слышного шепота. Теплое дыхание коснулось холодных губ графа.

— Да, — так же тихо шепнул он, обхватив ладонью ее подбородок.

На мгновение дождь и ветер вдруг затихли. Исчезли холод и непогода, осталась лишь женщина и обещание поцелуя.

Оливия тихонько застонала, когда губы Эрита прижались к ее губам. Граф не услышал бы ее стон, если бы не стоял так близко. Всего на миг он замер, наслаждаясь вкусом ее прохладной кожи и свежестью дождевых капель, а затем медленно отстранился. Поцелуй прервался, но губы помнили его сладость.

Густые ресницы Оливии затрепетали, глаза открылись, и Эрит вдруг увидел ту прелестную юную девушку, которой Оливии так и не суждено было стать.

И тотчас ее оцепенелость сменилась ужасом.

— Вы поцеловали меня.

— Да, — беспомощно признал Эрит, умирая от желания.

— Уберите от меня руки. — Голос Оливии дрожал.

Иронично-покорным жестом Эрит выпустил ее плечи. Оливия пыталась отгородиться от него, прикрываясь маской холодной отчужденности, но она была слишком уязвима.

Эрит мог гордиться победой. Хотя бы временной.

Отпустив Оливию, он снова почувствовал промозглую сырость и зябко поежился.

— Я собираюсь вернуться в дом. Не преследуйте меня.

— Позвольте мне проводить вас до кареты. — В этот ненастный день парк был безлюден, но Эриту не хотелось отпускать Оливию одну.