Обольститель и куртизанка

Вскоре карета остановилась. Посмотрев в запотевшее от дождя окно, Эрит увидел возвышавшуюся громаду греческой церкви. Окошечко в потолке экипажа снова открылось.

— Сюда, ваше сиятельство?

— Да, Шеррин. Подождите под крышей, пока мы вас не позовем.

Кучер спрыгнул с козел, опрометью бросился к церкви и скрылся внутри. Проводив его взглядом, Эрит повернулся к Оливии.

Оливия недоверчиво округлила глаза.

— Но на улице настоящий потоп.

— Всего лишь легкий весенний дождик. — Эрит резко распахнул дверцу кареты и вышел под дождь, потянув за собой Оливию.

— Сдается мне, что вам самое место в Бедламе. Эрит ожидал, что Оливия станет сопротивляться, но она послушно выбралась из кареты.

Взяв Оливию под руку, он упрямо направился к мокрой серой рощице в стороне от тропинки. Его сапоги тотчас захлюпали по грязи. Оливии пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Ее изысканный наряд намок, превратившись в бесформенную кучу тряпья, а элегантная соломенная шляпка раскисла.

Оливия сняла ее и, повертев в руках, швырнула в полную воды канаву.

Они, наконец, подошли к небольшому леску, и Эрит потянул Оливию к клочку твердой земли под ветвями.

— Вы должны остаться со мной. Я единственный мужчина в христианском мире, способный вынести ваши капризы и причуды.

— Уж кто бы говорил. Кто заставил меня мокнуть под этим ливнем?

Оливия дрожала. Ее лицо казалось белым как бумага. — Вы пытались держать меня на расстоянии, — угрюмо бросил Эрит, остро ощущая собственное бессилие.

— Утопив меня, вы станете ближе ко мне? Если такова ваша цель, нельзя ли проделать это в теплой ванне?

При мысли о грациозном теле Оливии, скользком от мыла и горячей воды, Эрита охватило желание, несмотря на ледяной ветер и дождь.

Оливия вытерла лицо, но едва ли это имело смысл: вода ручейками лилась сквозь ветви деревьев.

И все же она выглядела восхитительно, Эрит никогда не видел женщины прекраснее.

Куртизанка смерила его непокорным взглядом.

— Выкладывайте все, что хотели сказать, и позвольте мне вернуться в карету.

Эрит шагнул ближе, стараясь заслонить Оливию от дождя и ветра, ему хотелось защитить ее своим телом. В воздухе чувствовался запах дождя и влажной земли, но к нему примешивался тонкий аромат ее духов. Эрит различил бы его даже издали.

Он устремил на Оливию неподвижный взгляд. Что-то дикое, необузданное полыхало в его серых глазах. Графа сотрясала дрожь. Он чувствовал себя потерянным, уязвимым, загнанным в угол.