Обольститель и куртизанка

Эрит уткнулся лицом в ее плечо, из груди его вырвалось рычание. Руки Оливии сами собой обвились вокруг него. Кожа Эрита была скользкой от пота, его сотрясала дрожь — он сдерживал себя из последних сил. Но все было напрасно. Бесчувственное тело Оливии не желало откликаться, как и всегда. Она не испытывала даже разочарования, хотя при мысли, что Эриту будет больно, сердце ее мучительно сжималось.

Она слышала прерывистое дыхание графа, его влажные волосы щекотали ей щеку. Их тела идеально подходили друг другу, как две половинки единого целого.

Кожа Эрита пылала. Тишину нарушало лишь его шумное дыхание. Оливия знала: он пытается побороть желание пронзить ее снова и снова.

Будь на его месте другой мужчина, она прибегла бы к обычным приемам, давно набившим оскомину. Стонала бы и извивалась, изображая экстаз. Однако Эрит легко распознал бы ложь.

И с ним ей не хотелось притворяться.

Это и пугало Оливию больше всего.

Она вжалась в матрас, чувствуя, как колотится сердце графа, как тело его сотрясает дрожь.

Ее ладони скользили по его спине вверх и вниз. Оливии нравилось прикасаться к нему. Ее пальцы робко исследовали его гладкую кожу и твердые бугры мышц. Эрит вздрогнул всем телом и снова сделал выпад. Потом еще и еще. Оливия вцепилась в его плечи, раскрываясь ему навстречу.

Она знала, Эрит старается быть нежным, но не испытывала ничего.

Из ее горла вырвался сдавленный стон. Этот звук пробудил в Эрите что-то дикое, необузданное.

Его движения стали резкими, стремительными, словно Оливию подхватил яростный ветер и вознес к грозовому небу.

Но и в самом центре бури, в слепящей бешеной круговерти она оставалась странно неподвижной.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Эрит замер. Бледный, дрожащий, он запрокинул голову, будто уступая непреодолимой силе, и с шумом втянул воздух. Жилы на его шее вздулись, ноздри расширились.

Оливия ощутила, как внутри ее мощной струей извергается его семя. Это продолжалось бесконечно долго. Наконец Эрит глухо застонал и рухнул.

Его тело все еще сотрясалось, но не от напряжения: он был полностью обессилен, опустошен.

Оливия крепко обняла его и прижала к груди. Раньше ей никогда не нравились эти минуты после близости, но сейчас она наслаждалась ими. Ей доставляло необычайно острое удовольствие сознавать, что Эрит принадлежит ей всецело, без остатка. Это незнакомое ощущение захватило ее целиком. Запах телесных соков ласкал ее ноздри, по телу разливалось странное тепло.